Кодекс Крови. Книга ХIII

Уж он бы на его месте… Но он был на своём и тоже не собирался так просто отступаться.

— Жизнь несправедлива, но мы несколько уравняем исходные данные, — пробормотал Иван Григорьевич, разглядывая уже второй рубеж обороны. Судя по тому, что его то и дело пробивал мороз, по нему проходились защитными заклинаниями и, признавая безопасным, пропускали далее.

— Конечно, я безопасен! С добрыми намерениями еду… — тут он замялся, можно ли считать его планы добрыми, но пришёл к выводу, что извечное счастье женщины — в браке и материнстве, а значит, он однозначно едет осчастливливать княгиню, и не с пустыми руками.

Жизнь в поместье кипела. Везде сновали слуги и охрана в форме цветов Виноградовых. От зелени начало рябить в глазах. На центральной башне развевался огромный флаг с гербом рода Виноградовых, иссиня-фиолетовой гроздью винограда на щите, оплетённом зелёной лозой.

«Удивительно, стоял же лет сто пустой, а ни следов разрухи, ни запустения… ничего!» — удивлялся Великий Князь, но вскоре ему стало не до этого.

Автомобиль проехал третье кольцо стен, отшлифованных настолько гладко, что не верилось в их гранитное происхождение. С виду настоящее обсидиановое стекло.

У крыльца замка мимо его автомобиля пронеслась арктическая зверюга княгини и рванула к огромному крытому фургону, где и перевозился усыплённый ящер. Обнюхав фургон со всех сторон, волчица вернулась к хозяйке и села у её ног, скаля клыки в сторону автомобиля Великого Князя.

Княгиня, как и подобало хозяйке, встречала дорогого гостя на пороге. Выглядела она так, что Ивану Григорьевичу стало тесно в штанах. Кожаные брюки в облипку не скрывали абсолютно ничего. Грудь обхватывал корсет, надетый поверх зелёной шёлковой рубашки. На бёдрах был пояс с парными ножнами, а волосы собраны в хвост японскими шпильками, которыми при желании можно было и убить.

"Княгиня присела у своей волчицы, отчего брюки ещё теснее облепили ягодицы. Что-то сказав своей твари, она выпрямилась и улыбнулась подъезжающему кортежу. Улыбка эта была расслабленной и искренней, даже можно сказать, предвкушающей.

Иван Григорьевич не стал дожидаться, пока ему откроют дверцу, а сам легко и пружинисто вышел из автомобиля, галантно склонившись перед княгиней.