Кодекс Крови. Книга ХIII

Расплатившись с раскрасневшейся девицей пухлой пачкой ассигнаций, слуга дождался, пока куртизанка отвернётся и вогнал ей в шею шприц с неизвестной алхимией. Тэймэй с Борзым обменялись настороженными взглядами. Иллюзионистка не понимала, что ей стоит отыграть: смерть или глубокий сон, но на помощь ей пришёл сообщник слуги:

— Благородь, коляска на месте. Девку точно порешить надо? Уж больно сладка, — он даже причмокнул, разглядывая короткие панталончики и корсет на копии куртизанки.

— Вам ничего не нужно, — нахмурился порученец князя и, приложив пальцы к шее куртизанки, принялся считать её пульс.

Тэймэй тут же принялась замедлять сердцебиение копии, пока и вовсе и не остановила его. Слуга тут же кивнул себе, но продержал руку ещё с четверть минуты, чтобы удостовериться в точной смерти.

— Скиньте где-нибудь в безлюдном ущелье, — махнул он рукой на мнимую покойницу и, вынув из пачки десяток ассигнаций, передал сообщнику, — и это вам за труды.

— Не извольте беспокоиться, — мужчина принялся накидывать на тело девушки плотную чёрную накидку, закрывающую её всю полностью."

"— Подозрительно, — вынес свой вердикт слуга Великого Князя, но его сообщник тут же вынул из тюка бурку и высокую меховую шапку. Оценив общий вид «семейной пары», слуга остался доволен и вышел из вагона.

Ещё через пять минут вагон покинула семейная пара с сомлевшей от тепла женщиной. Местные городовые покосились на плотную накидку и хлопочущего рядом мужа и дружно перевели взгляды в другие стороны.

— Поразительное единодушие! — тихо возмутилась Тэймэй Борзому, видя, как мёртвую копию куртизанки усаживают в двуколку, и никому до этого нет дела.

— Особенности региона. Проявишь излишнее рвение и получишь кровную вражду, — коротко объяснил командир. — Жить хочется всем.

Они пробирались на выход из вокзала тройкой, прикрывая невидимостью ещё и агента мадам Жу-Жу, и чуть не столкнулись нос к носу с порученцем Великого Князя, который тихо беседовал по мобилету в укромной нише вокзала.

Борзый же приложил палец к губам и, закрыв глаза, натурально повернул ушные раковины в сторону говорившего. Разговор продлился не больше минуты, но в результате кровник оказался чрезвычайно доволен в отличие от слуги. У того на лбу залегли глубокие морщины.