Кодекс Крови. Книга ХIII

Возьмёшь под защиту столь проблемную особу?»

Я был абсолютно уверен, что Виноград уже был в курсе случившегося. Иначе Комаро не попросил бы его о помощи."

"«Кто бы говорил? — хмыкнул Виноград. — Вы, ребятки, на моей памяти самая проблемная семейка. К вашим задницам так и липнут неприятности. Будем надеяться, что хоть у ребёнка судьба будет счастливей, чем у родителей».

В какой-то мере я был согласен с богом, но в то же время считал себя везучим. Иначе уже давно был бы окончательно и бесповоротно мёртвым.

«Так возьмёшь? Или дома пусть сидит и вышивку крестиком осваивает?» — пошутил я.

«Как же, эта освоит, — буркнул Виноград. — Догонит драконом и ещё выжиганием добавит. Пусть уж лучше под присмотром будет».

Я обрадовал жену согласием Винограда временно взять её под свою защиту, а сам поинтересовался у бога:

«Тебе сестра наш план пересказала. Что думаешь?»

«Думаю, испугается ваш Великий Князь и не полезет в смуту, максимум, по праву силы императорскую дочку себе в жёны может вытребовать».

«Меня такой вариант тоже устроит! — не стал я лукавить. — Но твоя вера в Ивана Григорьевича меня искренне поражает! Уж вы-то за тысячелетия точно должны были узнать все оттенки жажды власти. Находиться всегда в непосредственной близости от всевластия и не иметь возможности к нему прикоснуться — истинная мука. Я же совершенно уверен, сорвётся».

«Я не исключаю этот вариант полностью, поэтому и помогаю вам в меру сил, — пошёл на попятную Виноград.

«Для этого всё и задумано!»

М-да, а ведь я тоже отправил Красного Дракона заниматься самоочищением пантеона от Нэко. Кажется, я слишком быстро перенимаю их правила ведения дел.

«С волками жить — по-волчьи выть, — философски отозвался адамантий. — Да и на войне все средства хороши».

«Да, вот только я с ними не воюю».

«Не хотелось бы тебя расстраивать, но если ты с ними не воюешь, то они с тобой — очень даже, — возразил адамантий.

«Неужели им нестрашно потерять всё, что они накопили за тысячелетия? Ты же можешь отобрать у них это!»

«Страшно. Но страх и паника как раз и отодвигают на задний план возможность договориться. Они судят со своей точки зрения. Для них мы — угроза. Они будут пытаться нас уничтожить».