Кодекс Крови. Книга ХIII

Я могу сделать ей местные документы, где в метрике укажем твоё отцовство и материнство кого-то из мелких аристократок. Тебе только решить нужно: она будет бастардом, или делаем тебя вдовцом?

— Вдовцом делай, — вмешалась Кирана, — нечего девчонке мучиться с местными чванливыми остолопами. Загрызут же!

— Пусть только попробуют! Враз облысеют или диареей обзаведутся! — возмутилась Лиана.

— Если вдовцом, то лучше всё оформить через Махмуда Кёпеклери, — честно озвучил я свои соображения. — Ему там проще будет. Выберет кого-то из гарема по возрасту подходящего и припишет девочку.

— Я бы не очень хотел везти дочь туда, — нахмурился Ксандр. — Мне здешние обычаи нравятся больше османских.

— Ну так не вези. Мы же тебя не возили, а документы есть. Так что Лиане придётся немного потерпеть, а после мы оплатим ей обучение в столичной академии. У меня там как раз невеста учится, присмотрит.

* * *Император остался в одиночестве и принялся читать дневник кузена. Из старенькой потёртой книжицы он узнал немало.

Гриша, как оказалось, вваливал все свои капиталы в совместный проект с Виноградовыми. Вот только проект был незаконным. Эксперименты по скрещиванию людей с тварями изнанки находились под запретом. Но многих это не останавливало, и на своих изнанках они занимались не бог весть чем. Иногда последствия экспериментов приходилось уничтожать дотла, а проходы на изнанки запечатывать.

Судя по тому, что Виноград прогневался на свой род, у них произошел именно такой сценарий. Пётр Алексеевич попытался вспомнить, что знал про последнего князя Виноградова и его кончину. Дмитрий Алексеевич погиб как-то уж очень странно где-то у себя на изнанке, не оставив наследников, но оставив весьма странное завещание о передаче родового замка и капиталов в управление короны.

Тело тринадцатого князя Виноградова так и не было сожжено, а доступ к изнанке тогда же и закрылся из-за некого катаклизма.

«Ну, гнев божий можно и катаклизмом обозвать», — подумалось императору.

Без своих изнаночных виноградников да с неурожаями на побережье, с которыми не справлялись свои же маги жизни, за родом закрепилось звание «проклятого». Боковые ветви Виноградовых ещё потрепыхались, но довольно скоро разорились, во всеуслышанье обвинив во всех грехах корону.

Петра Алексеевича тогда только ленивый не обвинил в захвате княжеских земель.