Кодекс Крови. Книга III (СИ)

Очнулся я, только когда Агафья оттянула меня от того, что некогда было Носороговым. Сейчас же внутри него не было ни одной целой кости, ни единого целого органа, а магические каналы были уничтожены напрочь проклятием, пожирающим его изнутри. При всём при этом он оставался жив и чувствовал все оттенки боли. Тело его иссыхало и осыпалось прахом участок за участком: пальцы, конечности, торс, грудная клетка и, наконец, голова. Выражение муки и… непонимания на его лице царапнуло меня слишком поздно.

— Вызывайте сюда магов смерти и жизни, может, удастся восстановить эту тварь и допросить, — донёсся до меня словно через вату голос Агафьи, обращающийся к кому-то у меня за спиной, — и ради всех богов, снимите с Подорожниковой магоподавители!

Глава 15

Её Императорское Высочество Мария Петровна была зла.

Очень. Если бы она обладала стихией воздуха, то уже метала бы молнии. Сидящий напротив брат с интересом взирал на кусающую губы сестрёнку, но стоически хранил молчание. Жизнь его научила флегматичному терпению. Особенно в отношении женщин. Эмоции рано или поздно берут верх над разумом даже у самых прагматичных особей, к которым, без сомнения, относилась и Мария Петровна Кречет. А значит, нужно было лишь дождаться, когда плотину терпения сестры пробьёт айсбергом возмущения. И он дождался."

"— Нет, если бы там была Светка, ещё куда ни шло, я бы, возможно, подчеркиваю, возможно, — подняв указательный палец вверх, обозначила собственную позицию принцесса, — отступилась. Но там не она! Там какая-то дикарка в звериных шкурах с полулысым черепом и татуировками!

— Завидуешь? — отозвался Андрей, намеренно поддевая сестру и провоцируя на откровения.

— Принцессы не завидуют, принцессы заносят в список на устранение! — огрызнулась Мария.

— И что же тебе мешает это сделать?

Мария уже открыла было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула его и отвернулась, сердито пыхтя и разглядывая в окно автомобиля осеннюю серость столицы. В руках она беспрестанно теребила батистовый платок, обтрепав его края так, что кружево местами оборвалось.

Андрей внимательно рассматривал сестру и, наконец, понял, что не так. Маша боялась, но очень старалась не подавать виду, пряча страх за злостью, ревностью и возмущением. Чего могла бояться принцесса Российской империи и в будущем второй человек в государстве?

Андрей не обманывался расстановкой сил в своей семье, где первородность играла такую же роль, как и личностные качества наследника.