Кодекс Крови. Книга III (СИ)

У нашей семьи безупречная торговая репутация.

— Скажите это тем бедолагам, которые надеялись на неё и остались под развалинами базар-дворца, — наконец, вступил в беседу я.

— Об этом досадном инциденте я и хотел поговорить, — встрепенулся Маков, уже успевший снова опустошить собственный бокал, — не хотите ли завершить сделку и забрать скакуна?"

"Гепардеви, всё ещё не выпивший и половины своего бокала, с отвращением и брезгливостью смотрел на хозяина дома. Признаться, я разделял его чувства полностью.

— А вы не хотите ли компенсировать мне спасение вашей «безупречной» репутации? — насмешка сквозила в каждом моём слове, но хозяин дома её уже не улавливал.

— Вы преувеличиваете свою значимость, — чуть заплетающимся языком отреагировал Маков на мои слова.

— Я её преуменьшаю, — мой взгляд стал колючим, — во-первых, ваша халатность при организации аукциона чуть не стоила жизни моей любимой женщине, а, во-вторых, я лично спас гораздо больше гостей, чем вся ваша хвалёная система безопасности.

Краем взгляда я заметил, как посуровело лицо иранца, губы сжались в тонкую белую нить, а удлинившиеся когти на руках вспороли обивку дивана.

— Женщиной больше, женщиной меньше, подумаешь! — собственноручно копал себе могилу Маков. — Их как грязи! А вот гости… да…это важно…Что вы хотите за их спасение?

— Уже за одни слова о моей женщине я хотел бы вашу голову на блюде, — процедил я, глядя на окончательно опьяневшего дельца, — но соглашусь на скакуна в подарок в качестве извинения для неё.

— Под любимой женщиной вы имеете ввиду ту особу, которая вас сегодня сопровождает? — практически прорычал Абдул-Азиз, обращаясь ко мне.

Я кивнул, не глядя, продолжая сверлить взглядом опьяневшего Макова.

— А не жирно ли будет чистокровного скакуна за какую-то бабу? — возмутился окончательно захмелевший хозяин дома.

— Заткнись! — прозвучало от меня и от иранца одновременно. Мы переглянулись и понимающе улыбнулись друг другу.

— Если вы позволите, — принц Ирана и Аравии запнулся на этих словах, я физически чувствовал, как тяжело ему дались слова о просьбе, — если вы позволите, я хотел бы сделать подарок ей.

— Я признателен вам за столь щедрый дар, — не стал отказываться я от предложения, — но всё же это не снимает репутационного долга с князя Макова.

— Когда князь протрезвеет, я напомню ему об этом, — Гепардеви бросил такой многообещающий взгляд на хозяина дома, что тот покраснел, а затем побледнел в предвкушении «напоминания».