Туман над темной водой

 – Саша, что мы дальше будем делать?

– Феодосию звонить, – ответил Веретьев. – Моему другу и шефу Феодосию Лаврецкому. Пусть подключает своих знакомых в полиции или в СК. Все болота мы не прочешем, а значит, Пашу не найдем. Надо дроны поднимать.

– Вертолет над болотами и так второй день кружит, что от дронов толку, – устало сказала Ольга. – Эти зэки, что сбежали, тоже явно не на болотах. Они же сверху как на ладони. И мы, кстати, тоже. Удивляюсь, что к нам еще никто не приехал выяснять, что мы тут делаем.

– С этой точки зрения хорошо, что эти цуцики из колонии сбежали, – задумчиво согласился Веретьев.

– Саша, а вы не знаете, что это может быть такое?

Оказывается, Ирина обращалась к нему, протягивая на ладони что-то круглое. Он скосил глаза, успев отметить тонкость ее запястья и длинные пальчики с миндалевидными ногтями, признаком породы. На нежной маленькой ладошке лежала монета.

– Где вы это взяли?

– На окраине деревни. Точнее, это Ванечка нашел, когда мы на речку шли. Я думала, он камешек подобрал, а потом оказалось, что эту монету. Я даже ею порезалась.

Она протянула вторую руку, и Веретьев заметил неровный красный длинный порез на указательном пальце. Кожа вокруг него была припухшей и покрасневшей.

– Обработать надо, – сказал он.

Сидящая рядом Надежда Александровна криво усмехнулась.

– Давайте я перевяжу, – сказала она, спуская с колен доевшего картошку Ванечку. – А за Таней сходить бы надо, Саш. Негоже девке одной по лесу бегать. Неспокойно тут сейчас. Мало ли что.

– Не надо мне ничего перевязывать, – заявила Ирина, и в ее голосе было столько уверенности, что сразу становилось понятно: никому она не позволит ничего делать с ее порезанным пальцем.

– Это писка, – нехотя ответил Веретьев.

Меньше всего на свете ему хотелось ее пугать.

Женька Макаров, опер от Бога, подошел поближе, бросил взгляд на раскрытую Иринину ладонь, длинно присвистнул.

– Что?

– Писка. Уголовники используют ее вместо ножа и всегда носят при себе.