Туман над темной водой

Вместе с участковым они вышли на крыльцо, спустились со ступенек и подошли к двум мотоциклам с коляской, заботливо прикрытым полиэтиленом, только колеса торчали. Мотоцикл Семена Ильича был старый, со стертой, почти лысой резиной. Мотоцикл Куликовых – новенький, мощный, с толстыми протекторами на колесах, явно предназначенных для езды по бездорожью, смотрелся рядом с ним солидно и дорого.

– Может, продаст Светка за недорого, – задумчиво пробормотал полицейский. – Ей-то машина эта теперь без надобности. Эх, Полиект, Полиект, дурья голова.

Когда Ирина и Александр вернулись домой, Ванечка все еще спал. Это было удивительно, потому что казалось, что в доме Куликовых они провели целую вечность. На самом же деле прошло всего два с половиной часа.

Остаток дня был долгим и тягостным. У Ирины все валилось из рук, потому что ей казалось, что они с Александром как-то виноваты в смерти соседа, да и Светлану Георгиевну было жалко до слез.

В очередной раз Ирина удивилась, что мужчина, так стремительно ворвавшийся в ее жизнь, так хорошо ее понимает.

Перед глазами сразу встали оставшиеся без хозяина псы в вольере. Те самые псы, которых пообещал забрать Александр. И следом Светлана Георгиевна, тоже похожая на оставшуюся без хозяина старую собаку, которую никто к себе не заберет.

– Не кори себя. – Саша отвлекся от возни с ребенком, подошел, присел рядом, разжал холодные Иринины пальцы, вытащил осколки, ловко закинул в пакет, в который складывался непищевой мусор. – Много лет назад твой сосед был соучастником убийства твоего деда. Помнишь изречение: «Мельницы богов мелют медленно, но верно»? Куликова мучила совесть, и умер он оттого, что не вынес этих мук.

– Я не судья, чтобы судить, – тихо сказала Ирина.

– И я не судья. Но вспомни, ты рассказывала, что в детстве вас, детей, пугали тем, что на болотах утонул маленький мальчик.

– Да, Васятка Прохоров.

– Но никто и никогда не рассказывал вам о том, что болота забрали двоих взрослых, одним из которых был твой дед. Как ты думаешь, почему?

– Ну, для бабушки это было очень болезненной темой. Она боготворила деда и всячески избегала разговоров о его смерти. Даже на могилу никогда не ходила.