Кодекс Крови. Книга I (СИ)

Пускать себе кровь стало нехорошей привычкой в этом мире, от которой нужно срочно избавляться, но пока другого варианта я не видел. Это же не последние полчаса жизни просмотреть. Мне нужны были воспоминания минимум недельной давности."

"Маркус с опаской восполнил силы из предложенного макра, ведь такой странный по цвету и фактуре камень он видел впервые. Пришлось подождать для верности минут десять, прежде чем я начал задавать вопросы.

К тому моменту сила моей крови смогла разведчиком проникнуть в самые потаённые уголки памяти командира перебежчиков.

Гибель любимой женщины на войне, его бессилие, опека над ребёнком погибшего боевого товарища и даже оплата обучения в магучилище. Были и попытки сплотить бывших сослуживцев, поиски собственного места в гражданской жизни, и, как следствие, занятие наёмничеством.

Маркус был не хороший и не плохой, он был военным с неплохими задатками лидера, но нехваткой опыта ведения грязных войн.

Я задавал простые вопросы, путешествуя по памяти крови внутри Маркуса. Как вышли на заказ, кто посредник, когда поступила оплата, когда умер первый член отряда. Мне важны были детали, нюансы. Я переиначивал вопросы, искал зацепки, но пока всё, что нашёл полезного — это посредник при выдаче заказа и вознаграждения, Колька Воробей, воровской авторитет в Санкт-Петербурге.

Завершив допрос, я в задумчивости смотрел на Маркуса, решая их судьбу.

В сущности, моё решение в отношении них не изменилось. Радовало, что Паук заинтересовался магичками из их отряда, по стихийникам ещё были вопросы. Всё же они имели родовые техники и силы, а у нас такие не работали. Но это не означало, что их нельзя переобучить, как тех же детишек из дворян.

— Маркус, а чего вы сами от нас хотите? — наконец, задал я главный вопрос. Чувствуя свою силу внутри мага, я ожидал ответа. Солжёт или нет?

— Хотим выжить и искупить вину. Хотим жить в соответствии с законами воинской чести, — смотрел мне в глаза предводитель наших убийц.

— Что ж, это было честно. Но вы не по адресу, — подвёл я черту его высоким словам. — Мы здесь не благородные рыцари без страха и упрёка.