Кодекс Крови. Книга I (СИ)

Мне даже стал интересен вердикт лекаря. Собственные предположения об аллергии Крысина на какой-нибудь компонент вина у меня имелись, но это явно был не виноград. Иначе барон узнал бы об этом ещё в юности, когда все дворяне начинают активно участвовать в пьянстве и разврате.

— У вас оказалась самая банальная аллергия.

— Не может быть, — растерянно пробормотал Крысин, — я вино с детства пью, и всё было нормально.

— В том-то и дело, что вы пили вина, выдержанные по современной рецептуре в бочках из черешчатого дуба.

Лекарь с удовольствием вдохнул аромат напитка из горлышка и блаженно закрыл глаза.

Я, честно говоря, даже заинтересовался такой осведомлённостью лекаря. И, видимо, такие мысли посетили не только меня.

— А вы откуда знаете про лимузинские дубы и всё остальное? — с подозрением косился барон на лекаря, чуть ли не пытаясь отсесть от него подальше.

— Отец в детстве был на экскурсии в родовых землях Виноградовых под Адлером, — пожал плечами лекарь, — до сих пор вспоминает с восторгом.

Я взял себе на заметку съездить на юг, возможно, где-то там живут сотни незаконнорождённых потомков Винограда.

Крысин, кажется, немного успокоился, одернул мундир и приосанился.

— Господа, прошу простить мне момент слабости, — он склонил голову в кивке, — Гаврила Петрович, благодарю за своевременный призыв о помощи, а вас, господин лекарь, за спасение!

Мы с лекарем приняли благодарности и решили откланяться. Правда, я всё же попробовал столь экзотическое вино. Вкус мне понравился, поэтому я малодушно прихватил початую бутылку со стола. Барону она вряд ли понадобится, а мне в самый раз, насладиться наследием предков.

Покой мне даже не снился, потому что стоило вернуться к себе в покои и расположиться в кресле у камина, как стеновая деревянная панель бесшумно отворилась и в комнату вошла та самая пожилая служанка, прислуживающая нам на ужине.

Во избежание слухачей, общались мы исключительно через кровную связь.

— Ваше благородие, с возвращением! Мы так рады!"

"— Спасибо… — я замешкался, пытаясь отыскать имя служанки в памяти, и оно нашлось, — Елена.