Кодекс Крови. Книга I (СИ)

Да это просто праздник какой-то. Выбираю трёх самых резвых самочек и даю им задачу добыть кровь Орлова. Министр тем временем не спешит прощаться.

— И ещё, судя по тому, что мы видели, ты — печатник?

— Да, — я с осторожностью подтвердил предположения графа.

— Какой уровень?

— Текущий — второй, потолок — пятый. Был.

Орлов немало удивился таким сведениям. А я лишь пожал плечами. У деда был очень специфический взгляд на воспитание. Он и в Академию меня не хотел отдавать, надеясь обучить всему необходимому с помощью привлечённых специалистов.

Поэтому двойка в Мишином уровне была выстрадана парнем от и до! Причём единицу он поднял как печатник довольно легко, колеся по дедовым знакомым магам-универсалам, а вот вторую единицу ему натянула Агата своими тренировками с магией крови и ритуалистикой. Причём, судя по потенциалу Михаила в магии крови, проще было сову на глобус натянуть, чем этой единицы добиться. А всё из-за деда. Тот считал, что, имея две способности, развивать нужно равномерно обе без перекоса в одну сторону.

— Тебя бы в академию с таким потенциалом, — закинул удочку Орлов, пытаясь подсечь меня как неразумного малька на наживку.

— Так точно, Ваше Сиятельство! И гордо сдохнуть в течение первого же курса! — не удержался я от язвительности, отдав честь министру. — Нет уж, пока не найду, кто наш род по корень извести пытался, на людях светиться не буду. Тем более, у меня своя школа есть, ничем не хуже. И люди в ней верные.

Последняя фраза не осталась незамеченной.

— Думаешь…

— Не моё дело думать, но о нашем существовании внезапно забыли на десять грёбанных лет! А мы были под защитой указа самого Императора.

Если это дело раскручивать и дальше в том же духе, то здесь уже государственной изменой попахивать начинает.

Министр задумался и крепко. Да так, что не заметил, как мои комарихи украли у него три капли крови. Осталось придумать, где основать мою новую библиотеку.

* * *Давненько Аркадий Иванович не готовился с такой тщательностью к возвращению начальства.

Все следы были подчищены, козёл отпущения, ранее специально прикормленный на этот случай, найден и устранен. Казнокрад и мздоимец Хомяков вдруг оказался виновен ещё и сокрытии информации государственной важности. В его предсмертной записке нашли такой перечень прегрешений, что можно было обзавидоваться. Как он рыдал, как валялся в ногах, умоляя не отдавать его в пыточные и соглашаясь подписать всё, что угодно, лишь бы ему разрешили пустить себе пулю в лоб.