Кодекс «Альтмана»

— Когда я прочел о приезде Сэма, его имя сразу привлекло мое внимание, потому что Серж Кастилья был моим ближайшим другом в Штатах. Я знаю, что он помогал людям, которые разыскивали меня. Я произвел кое-какие подсчеты. У президента Кастильи подходящий возраст, в газете было написано, что его отца зовут Серж, а мать — Мэриен. Значит, президент — мой сын.

Киавелли чуть заметно покачал головой:

— Не обязательно. Это могло быть простым совпадением.

— Что мне было терять?

Агент «Прикрытия-1» обдумал его слова:

— Почему же вы до сих пор молчали? Вы ждали целый год.

— У меня не было никаких шансов выбраться отсюда, зачем же его тревожить? Вдобавок Пекин мог прознать об этом и ликвидировать меня.

— Но потом вы прочли о договоре по правам человека.

— Нет. В китайских газетах его опубликуют только после подписания. О договоре мне рассказали уйгурские политзаключенные. — Тейер отодвинул суповую тарелку. — Только тогда у меня появилась надежда. Что, если меня не заметят в потоке освобождаемых заключенных и случайно выпустят на волю? — Он поднялся на ноги и подошел к плите.

Киавелли наблюдал за ним из-под полуприкрытых век. Невзирая на преклонный возраст — по сведениям Клейна, ему было по меньшей мере восемьдесят два года, — Тейер двигался энергично и уверенно. Он держался прямо, но при этом выглядел расслабленным. У него была пружинистая походка, как будто за пятнадцать минут разговора он помолодел. Все это было очень важно.

Монотонное однообразие жизни помогало Тейеру сохранить рассудок.

Он принес к выщербленной раковине чайник с облупленной эмалью, наполнил его водой и поставил на плиту. Из маленького буфета он достал две потрескавшиеся чашки и металлическую банку с черным чаем. Его способ приготовления чая являл собой смесь традиционных методов англичан и китайцев. Он налил кипяток в фаянсовый чайник, ополоснул его и вылил воду, потом отмерил четыре чайные ложки заварки, залил ее кипятком и настаивал меньше минуты. Получился светлый золотисто-янтарный напиток. Комнатушку наполнил острый аромат.

— Мы пьем его без молока и сахара. — Тейер подал Киавелли чашку.

Агент приподнялся, сел спиной к стене и взял чашку обеими ладонями.

Тейер взял свою чашку и устроился за столом. Он вздохнул."

"— Мне уже начинает казаться, что освобождение в результате подписания договора — это всего лишь пустые мечты человека на склоне лет. Меня тайно продержали в застенках слишком долго, чтобы теперь признать, что я вообще был в их руках.