Книга 3. Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны

Это давало повод для предположений о возможном разрушении фонаря до удара о землю. Но с чего бы? Чтобы разрушить фонарь, нужен взрыв на самолете. Возможность диверсии отвергалась категорически. Тем не менее Каманин и его сторонники утверждали, что летчики были по каким-то причинам без сознания.

Между тем после нескольких дней шокового состояния продолжились подготовки к полетам «Союзов» и Л1.

День космонавтики 12 апреля впервые отмечался без Гагарина. Мне с группой товарищей пришлось встречать этот день не в Кремлевском Дворце съездов, а в воздухе.

На Ан-24 в 9 часов 30 минут мы вылетели из «Внукова-3» на Саки и далее в Евпаторию. Предстояло управлять полетом 7К-ОК № 7 и № 8 с задачей автоматической стыковки 15 апреля и еще одной попыткой облета Луны на Л1 до 1 мая. В зазоре между пусками 7К-ОК и Л1 должна была быть запущена еще и «Молния-1», чтобы обязательно обеспечить на майские праздники трансляцию телевидения по системе «Орбита» на Сибирь и Дальний Восток.

В самолете летели Рязанский, Трегуб, Большой, Голунский, Попов, Раушенбах, взятые «заложниками» специалисты по звездным датчикам Рачительный из «Геофизики» и наш Савченко, Виктор Расплетин, еще не пришедший в себя после похорон отца – академика Расплетина.

После взлета, как только облачность закрыла землю, мы, не сговариваясь, оторвались от иллюминаторов и заспорили о причинах гибели Гагарина и Серегина.

Самолет шел на автопилоте и командира корабля, опытного летчика, мы привлекли к нашим спорам.

Все склонялись с тому, что если нет никаких доказательств катастрофического отказа материальной части, например заклинивания рулей или взрыва на борту, то виноват сам экипаж.

До Крыма мы успели придумать обоснования такой версии."

"Гагарин накануне заседал в двух Госкомиссиях – утром по 7К-ОК и вечером по Л1. Голова у него была забита проблемами по руководству ЦПК – он, как никак, был заместителем начальника. 27 апреля ему предстояло еще вместе с Каманиным отстаивать в очередной раз состав будущих экипажей для пилотируемых 7К-ОК и облета Луны.

Он спешил. Твердого задания, что именно он должен был делать в зоне, комиссия не нашла. Это было на совести Серегина и самого Гагарина. В самом деле, он столько времени добивался разрешения на этот полет. Наконец, он летит! Ощущение полета после долгого перерыва внушает желание хоть немного «порезвиться». Время еще оставалось. Может быть, с обоюдного согласия летчики вышли из зоны наблюдения локатора и задержались с ответом на запрос земли.