Книга 3. Ракеты и люди. Горячие дни холодной войны

Мы выпили за здоровье первого космонавта, за блестящую защиту диплома и окончание «Жуковки», за нашу дружную совместную работу, за общее наше здоровье и, наконец, за очередные победы: предстоят пуски «Союзов» и Л1 № 7 не позднее апреля!

Окончательно выбившись из сил, но в отличном настроении, мы с Агаджановым, Рязанским, Трегубом и Богуславским после прощания с Гагариным пошли проветриваться к морю.

Далеко на темном горизонте, сверкая огнями, шел многопалубный теплоход. Там веселились, отдыхали люди, которым не было никакого дела до наших лунных забот.

В 9 часов утра мы уже были на аэродроме в Саки. Космонавты вылетели раньше нас на своем самолете. С ними улетели министр с Тюлиным.

Нас ждал Ил-18. Мишина, выехавшего раньше нас, у самолета не оказалось. Хвастунов с виноватым видом сказал мне, что Василия Павловича моряки увезли к себе «завтракать».

На меня как на старшего в этой компании все смотрели с надеждой. Я предложил Хвастунову:

– Вы – командир корабля, берите машину, неситесь к морякам и скажите Мишину, что надо немедленно вылетать, есть предупреждение о возможном закрытии Москвы после 12 часов.

Хвастунов справился с задачей, но от Мишиа получил нагоняй, что неудобно получилось перед гостеприимными хозяевами аэродрома.

В 11 вместо 9 наконец вылетели.

В 14 часов я был дома, принял горячую ванну и почувствовал себя неважно. К вечеру температура поднялась до 39 градусов.

Утром надо быть с Мишиным у Тюлина для доклада обо всем, что произошло. Трегуб по телефону успокоил, что Тюлин понимает наше состояние и откладывает встречу на сутки.

Мишин позвонил, справился о здоровье и предупредил:"

"– Давай у Тюлина настаивать на следующем пуске не позднее 25 апреля. А до этого обязательно проведем автоматическую стыковку. Необходимо понять, что происходит со звездами. И не надо вешать нос. Все же общий результат неплохой.

Я чувствовал, что настроение у Мишина хорошее.

Не помню, кто первый открыл секрет фокусов, которые вытворял звездный датчик.