Князья Эльдорадо

Ей неуклюже помогала молодая девушка с приятной внешностью – из-под чепца выбивались непокорные белокурые локоны. Внезапно девушка застыла, уставившись в небо, забыла про таз с бельем у себя в руках. Парнишка лет десяти, сопя в углу, сосредоточенно строгал дощечку, видимо, получая от этого процесса огромное удовольствие. Семейство проживало в небольшом домике. Во дворе на прямоугольной клумбе летом, видимо, росли цветы. Сейчас же остались лишь остья. Двор и одежда свидетельствовали об аккуратной и чистенькой бедности.

Кошкин постоял у забора минут двадцать, давая возможность женщинам завершить свои хозяйственные дела. На его деликатный стук открыла хозяйка, удивленно уставившаяся на богато одетого иностранца. Иван вежливо поздоровался, отпустил пару комплиментов, после чего был вежливо приглашен в дом. Кошкин и Юсупов для лучшего общения с местным населением давно прошли курс обучения и насобачились ловко «плести кружева» на местном диалекте. В большой комнате, застеленной домоткаными половиками, сели за квадратный искусно сделанный стол. Маргарита, познакомив Кошкина с детьми, и, видимо, подумав, что иностранец очередной клиент (вдова работала прачкой на дому), поинтересовалась объемом работы и оплатой.

– Нет, нет. Мувроу[1] Маргарита, речь пойдет о другом. Дело в том, что у меня есть отличный доктор, и он мог бы вылечить вашу дочь, если вы не против.

Хозяйка всплеснула руками, глаза подозрительно заблестели:

– Мы с покойным Михелем Анну ко всем окрестным лекарям водили, даже в Амстердам ездили.

Ответ один – это врожденное, такая болезнь не лечится.

– Мувроу Маргарита, пригласите дочь сюда.

У Кошкина в ухе зазвучала горошина связи:

– Иван, поставишь девушку у окна и дай мне минут пять для первого осмотра.

– Лады.

Хозяйка привела Анну. Кошкин, взяв ее под локоток, подвел к окну и сделал вид, что поглощен осмотром.

Серо-синие глаза юного создания были пустоваты. В ходе общения он понял – Анна застряла в развитии на уровне пятилетнего ребенка.

– Мувроу Маргарита, давайте составим договор в двух экземплярах.

– Простите, менейр[2], но я не могу, у нас нет денег для лечения.

– О, пардон. Это мы вам заплатим десять тысяч гульденов за принесенные неудобства. В договоре все расписано детально, с головы вашей дочери волосок не упадет. Сейчас зачту его вслух.

Через полчаса договор подписали – Маргарита Хове поставила отпечаток вымазанного сажей большого пальца.