Княжий посол

Данила с радостью ринулся на него, правда, гридень тут же перекинул барашка в другую руку, так что обережнику было ее не достать, но он с радостью прижался к ловкому гридню стремя в стремя и «прижал» его к другим жаждущим обладать бараньей тушей. Из общей кучи-малы первым вырвался Скорохват, а Данила остановил своего коня, осмотреть и перевести дух.

– Что остановился, Молодец, устал? – спросил Клек, подъезжая.

– Да так, посмотреть захотелось. Не думал, что зимой тут может быть красиво. А так… спокойно как-то.

– Понимаю, так бывает иногда, сердцу надо в тишине побыть.

Они с варягом немного постояли, помолчали.

– Ну а ты что же? – первым заговорил Данила.

– А я фору Скорохвату дам, а то он обидится, если обыграю.

– Ну, у тебя конь хорош, с ним ты любого сделаешь, – сказал Молодцов и тут же пожалел, что не прикусил язык.

– Все ладно, Даниил, – угадав его эмоции, ответил Клек. – С Грозомилом он не сравнится, но не жалею, в Ирии он под достойным седоком.

Варяг поднял коня на дыбы и завыл по-волчьи.

– А ты чего же? – Клек пришпорил своего и ожег плетью коня Данилы, тот едва не вывалился из седла.

– Ах так, держись! – Молодцов погнал вслед за варягом.

Следующие две недели для обережников были сплошным курортом. Еда, выпивка, баня, девки, так что купеческие охранники стали сами проситься в караулы. Без дела скучно, ну, конечно, еще развлекали потешные бои с гриднями крепости. Данила, можно сказать, с удовольствием участвовал в трехдневном патруле, в премерзкую погоду: снег с дождем, слякоть под ногами.

"Большой десяток, двенадцать конных воинов, включая Шибриду, Будима и Данилу, немедленно взяли след, прошли по нему полпоприща до ближайшей реки. Переправляться на другой берег не стали, отряд разделился поровну и проехал вдоль берега, вверх и вниз по течению. Никаких следов переправы обнаружить не удалось, возможно, и впрямь небольшой отряд печенегов забрел не туда и решил поскорее убраться подальше. С этим вернулись в крепость.