Ты для меня?

Но, даже металлический привкус на языке, не принес облегчения. Чисто из упрямства, на одной силе воли, спокойно улыбнулась.

Не слушай! —  Пульсировало в сознании алыми буквами. — У тебя есть его верность! Он так с тобой не поступит.

— Извини, кисуль…ты не должна была меня здесь застать, — коллега состроила виноватую мину. Фальшивую. Насквозь фальшивую. Ни капли сожаления Покровская не испытывала. Дай ей волю, прямо в лицо рассмеялась бы. —  И узнать все, вот так, не должна была.

— Что…узнать?

Молчала.

Осточертело!

Не желая более продолжать «милую беседу», ринулась к входной двери. Не успела —  Покровская преградила путь."

"— Он на тебе не женится. Никогда! Я очень, ОЧЕНЬ, очень хорошо его об этом попросила.

Лера едва ни фыркнула с надменностью царицы, над первой частью ее фразы, но вот вторая…что-то насторожило в интонации. Словно со стороны услышала свой безжизненный голос:

— Каким образом?

— Посмотри на меня, внимательнее, — жестами Алина указала на свой смазанный, и сильно потекший макияж глаз.

— Ревела, как тогда в туалете? —  Вернула ее же тоном. — Ползала на коленях, умоляя вернуться?

— Да, отсос*ла я ему! Качественно. Глубоко. По высшему разряду. Нам ли с тобой не знать, как Герман любит запихивать свой член глубоко в глотку. Максимально глубоко. Так что дыхание перекрывает, и слезы из глаз брызжут.

Ее точно пинком в солнечное сплетение ударили. Со всей дури!

В голове стало пусто, или просто уши так сильно заложило?

Лера наивно полагала, что в этой жизни готова ко всему. Нет. Нет! Есть вещи, из-за которых все границы дозволенного стираются. Превращаются в пыль. А собственные эмоции, скручивающие внутренности так, что хоть выплевывай —  лишь бы боли не чувствовать, становятся твоим несокрушимым врагом.

Она отказывалась верить словам этой мерзавки. Но, стоило представить…хоть малую долю такой вероятности…и все. Окончательно обезумела. В данный момент саму себя боялась —  столь разъяренной и сильной казалась. Словно Дьявол в нее вселился. Ни дать, ни взять.

— Ох, Алина…вкус его спермы —  это последнее, что ты запомнишь, перед смертью.

Покровская не успела сообразить, что ей вынесли приговор.