Ты для меня?

Грядущий разговор страшил куда сильнее. Сейчас хотелось лишь одного — провалиться сквозь землю. И как можно глубже. Чтобы не нашли.

— Лера, тебе нехорошо, дочка? — Станислав Юрьевич почему-то решил сосредоточить внимание именно на ее скромнейшей персоне, заставляя напряженно замереть. Затаить дыхание. — Ты очень бледная.

— Его это еще и удивляет! — Возмущенно, с долей иронии в голосе, воскликнула хозяйка дома. — Да бедная девочка на грани обморока, из-за твоей беспардонной выходки!

— Нет-нет, — отозвалась, заламывая пальчики, — я в порядке.

— Вот, видишь, Рита, на грани обморока у нас находишься только ты. — Осадил жену Давыдов. — Пей скорее свои капельки!

— Выпью, не переживай! — Огрызнулась на супруга, крупными глотками осушая спасительную жидкость.

Хранивший до этого момента молчание Герман затушил сигарету, и небрежно швырнул окурок в пепельницу. После, же потянулся к ней. Мягко обхватив пальцами подбородок, приподнял лицо.

— Отец прав, — констатировал факт, продолжая пытливо разглядывать девушку, — ты бледнее больничной простыни.

— Но…

— Посмотри на меня! Все хорошо, — прервал строго. — Ну, увидели нас! И что с того? Небеса разверзлись?

Началось! Мамочки, началось!

— По-твоему, все нормально? — Не выдержав, взорвался Станислав. — То есть, в нашей семье, вести себя подобным образом — обычное дело? А ты не охр*нел ли, сын мой?!

Герман в долгу не остался. От его тона мороз расползся по коже, жаля острыми иголками:

— По-моему, тебе стоит меньше шарахаться по чужим спальням!

— А тебе стоило держать свой агрегат в штанах.

Давыдов стиснул челюсти столь сильно, что зубами скрипнул. А Станислав Юрьевич все продолжал:

— Что такое, сынок? Не удержался? Да и как тут удержаться? Запретный плод, он ведь, с*ка, до одури сладок. Да? Да?!

— Да! — Гаркнул уже Герман. — Не сомневайся, от ее сладости у меня рассудок мутнеет!

— Я и не сомневаюсь! Своими глазами, конечно, не видел, но доложили в мельчайших подробностях! И о сцене на пешеходе наслышан, и о драке.

— Отец…

— Молчать! — Яростно взревел Станислав. — Из-за ваших концертов, нас едва не сняли с тендера. Даже не представляете, сколько мне пришлось приложить усилий, чтобы уладить это недоразумение!

— Простите, дядя Стас, — пропищала Спирина заикаясь. Осознала вдруг, всю мощь и глубину последствий. Он имел право злиться. Ой, имел! — Все это, чудовищная случайность. Не специально же мы.