Ты для меня?

— У него имеется взрослый сын. Кому повезло присунуть тебе, на сей раз?

— Замолчите!

— Они знают, какая ты отменная шл*ха?

Ее словно ударили наотмашь! Голова мгновенно закружилась. Она поникла, будучи полностью обезоруженной. Часто-часто заморгала, силясь сдержать подступившие слезы.

— То, что я отказывала Вам, раз за разом…еще не делает меня шл*хой!

— А, Леня уже не в счет? — Откровенно упивался ее болью. — Ты кувыркалась с женатым мужиком, маленькая шл*шка!"

"— Нет. — Отозвалась тихо, начиная заикаться.

— В том есть моя вина. Не отрицаю. Потому что, дура последняя. И слепая. Не подозревала даже. Но, видит Бог, я ничего…не знала! А Ваш сынок, обычный лживый поддонок! Ничего удивительного, если вспомнить кто его оте…

Замолчав на середине фразы, зажмурилась, ожидая новой волны боли. Но, она все не наступала. Вскоре стало ясно, почему.

— Сейчас ты отпустишь мою малышку, — раздался за спиной искаженный первобытной яростью, и вибрирующий от напряжения голос Германа, — и объяснишь, какого х*ра, после танца с тобой, у нее синяки на руках, и кровь на ладонях!

Глава 36

Внутренности точно ошпарило крутым кипятком, заставляя содрогнуться всем телом.

Голос, поза, да все в нем свидетельствовало только об одном — о готовности растерзать противника голыми руками. Невзирая на последствия. Действуя исключительно на инстинктах. За нее…

О, Боги! За нее!

Могла ли она мечтать, что однажды Давыдов встанет на ее защиту? Заслонит своей широченной спиной? Да, ни в жизни! Даже мысли не допускала.

Мамочки!

Шальная радость длилась не дольше секунды. А потом, сознание накрыла суровая реальность, вспарывая своими острыми шипами ее любимые розовые очки.

Шокируя. Отрезвляя.

Лера нервно увлажнила пересохшие губы, проведя по ним кончиком языка. Стараясь найти выход из сложившейся ситуации, заставляла шестеренки в своей голове работать все быстрее. На износ. Лишь бы только…

Нельзя допускать подобного сценария. Ни в коем случае!

К черту поруганную честь! К черту исковерканное прошлое.

К черту желанную месть! На кону стояло слишком многое. Даже с ее гипертрофированным чувством справедливости, порой приходилось заткнуть собственную гордость увесистым кляпом, отправив куда подальше. Единичные случаи, но они имели место быть.

— Синяки? — Ответила за Марка Георгиевича. Прощебетала беззаботно и легкомысленно. По крайней мере, очень старалась, чтобы все выглядело именно так. Режим полной дуры, в действии.