Ты для меня?

В тот же миг, Лера оказалась припечатана к стене, всей мощью и тяжестью любимого тела.

— Поедешь со мной?

Хрипло. В самые губы.

— Да!

— И куда не спросишь?

— Мне все равно!

Мужчина мягко очертил контур ее губ. Подбородок. Шею. Кулон. Лера и не дышала, пока он хмуро разглядывал свой подарок. А потом одной единственной фразой выбил почву у нее из-под ног:

— Сегодня я понял одну вещь…

— Какую?

— Что…способен на убийство, при мысли…Лера, прости. Но, я не смогу делить тебя с другим мужчиной. Я скорее…сверну тебе шею!

Глава 29

Возвращались они по отдельности.

И не потому, что опасались привлечь к себе лишнее внимание. Нет. Перед ними стояла более сложная задача — незаметно улизнуть с вечеринки. Придумать вполне логичный, не вызывающий подозрения повод. И сделать это, как можно скорее.

Первой пошла Лера. К величайшему счастью, Покровская за столиком отсутствовала. Наверняка поправляла макияж в женской уборной.

— Доброго вечера! — Стараясь улыбаться искренне и естественно, поприветствовала собравшихся.

А именно: Виктора Сергеевича, Анну, Станислава Юрьевича и Маргариту Алексеевну. Глеб все еще находился на сцене, и увлеченно болтал с Куликовым. Хорошо. Такой расклад только на руку.

— Милая! — Давыдова кивнула на свободный стул, предлагая присесть. — Что же вы так долго? Мы уже начали волноваться!

— Извините. В последний момент решила сменить образ, на что-то более консервативное.

Женщина прошлась по ней оценивающим взглядом:

— То, что я наблюдала на тебе несколько часов назад, тоже было весьма-весьма неплохо!

— Вероятно.

— Согласилась без колебаний. Ох, бедное ее платье, безжалостно растерзанное Германом! — Наверняка поэтому, при виде меня, таксист и спросил, не на работу ли я, случаем?

Да, приходилось врать. А куда деваться?

Маргарита Алексеевна сочувствующе ужаснулась. А Смирнова зашлась заливистым смехом. Очевидно, догадалась о ее маленьком спектакле, но отчего-то решила подыграть:

— Каков поганец! — Скомканная салфетка театрально полетела на скатерть.

— Надеюсь, ты отвесила ему приличную пощечину?

— Увы! — Обиженно поджала губы. — Со всех ног побежала переодеваться.

— Не расстраивайся. Выглядишь, один черт, как…конфетка, в самой яркой обертке!

— Спасибо.

— Присаживайся, дочка! — Теперь сам Давыдов наблюдал за ней, нервно переминающейся с ноги на ногу, очень задумчиво. — Ты, как никто другой, заслужила праздника. Без тебя бы его не было.