Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Послы же, не зная, что с герцогом Нарским уже заключён договор о мире, они спешили как могли, чтобы предотвратить голод среди осаждённых войск и требуя доступа к герцогу Нарскому. Танзани понимаю кивал, но пропускать послов отказывался пока не будет заключено хотя бы предварительного соглашения.

— А то что вы будете предлагать герцогу?

Послы понимали, что где то их дурят, но придраться не могли: вежливое до тошноты обращение, любой каприз удовлетворяется немедленно, кроме встречи с герцогом. Когда же встреча состоялась уже были заключены все предварительные соглашения.

Какие бы ни были у них секретные распоряжения короля, но изменить уже заключённые договорённости они не могли. Впрочем, после встречи с герцогом Нарским не очень и хотели.

Последняя встреча после того, как были выполнены все условия договора состоялась в шатре Володи, где тот принимал послов Октона, Нарского, ещё несколько знатных господ Корвии. Для остальных гостей был накрыт большой стол на поляне, несколько телег с припасами отправились в лагерь корвийцев.

Бывшие вражеские солдаты, вполне довольные соглашением, пировали вовсю — вряд ли они надеялись отделаться так легко. Сам князь в основном тихонько сидел в сторонке, потягивая разбавленное вино, чтобы немного заглушить боль в раненной руке.

— Спасибо.

— За что? — Володя поднял голову и посмотрел на подошедшего Раймонда.

— За то, что не включил меня в число мятежников.

— Так ведь ты и не был мятежником. Ты служил своему королю.

Раймонд вздохнул, пододвинул к себе походный раскладной стул и сел рядом.

— Ты опасный противник. Ты ведь понимаешь, что я сразу отсюда отправлюсь к его величеству Эриху. Полагаю, что скоро вы с ним обязательно встретитесь.

— Мне бы хотелось этого избежать… но я понимаю о чём вы. Я герцог Локхера, а он ведёт с ним войну.

— Да. И тебе было бы лучше не отпускать меня.

— Кто знает… если есть возможность избежать лишних жертв, даже если это как-то вредит тебе…

— Думаешь лучше их избежать?

— Раймонд, поверь, я не наивный и восторженный юноша, бредящий рыцарством, подвигами и тому подобным, о чём любят петь менестрели.

Я до жути прагматичен и циничен. Жизнь, знаешь ли, научила. Попробуй поразмышлять, может в том, что я не выставил никаких условий относительно тебя был какой-то расчёт?

— И какой? — Раймонд с интересом склонил голову.

— Ну например готовлю себе заступника на той стороне в случае проигрыша Локхера.

— Хм… — тир погладил подбородок и заинтересованно покосился за спину Володи.