Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Заведи, наконец, помощника себе — вижу же, что не успеваешь везде, а дальше твои обязанности будут только расти.

— Конечно, милорд. Обязательно.

На следующий день состоялся новый разговор с купцом, правда, не такой выматывающий, в более непринуждённой обстановке, в основном обсуждая детали тех вопросов, по которым расхождений не было.

— Уважаемый Рутерн, я герцог, а не председатель купеческой гильдии. Потому не рассчитывайте, что я буду отстаивать ваши интересы в ущерб благородным.

— Я понял вас, ваша светлость.

Прошу прощения.

— Я рад, что мы поняли друг друга.

Спокойное время закончилось через четыре дня, когда к Володе подскочил взмыленный гонец из замка. Он как раз наблюдал за тренировочным богем одного батальона полка против другого и отвлекаться не хотелось.

— Что-нибудь срочное?

— Да, милорд… — гонец замялся. — Пришло сообщение от гонца, которого отправляли с письмом к Игранду Тиндону…

— Старшему сыну бывшего герцога? Раньше, чем я ожидал. Ладно, придётся ехать, надо переговорить с нашим парламентёром.

— Милорд… — гонец замялся. — Вам лучше поскорее вернуться…

— Что? — Володя напрягся. — Что случилось?

— Вам лучше это увидеть, милорд…

Володя не стал расспрашивать и вскочил на коня, пришпорил, с места отправив его в галоп, посчитав, что так будет быстрее. Двор замка поразил его тишиной — обычно тут всегда полно народу: суетятся слуги, охрана, гости. Сейчас охрана была, но какая-то молчаливая… Заметив князя, все отводили глаза…

Володя ворвался в общий зал, где собралось больше всего народу.

При виде его молчаливые солдаты расступились, давая ему возможность пройти. Князь выскочил в комнату и словно грудью налетел на стену… смертельно побледнел, отшатнулся, кулаки против воли сжались, в зале стихли даже негромкие разговоры и воцарилась мёртвая тишина…

— Что же ты наделал, парень, — прошептал Володя глядя на голову своего посла, которую водрузили на стол. Как ни странно, гнева не было… вообще не было никаких чувств. Володя узнал это своё состояние, которое появлялось в минуты наивысшего напряжения или смертельной опасности.

Думал уже забыл это ощущение, а ведь раньше жил в таком режиме… утомительно… Зато спасало от воспоминаний. Вот и сейчас чувств не осталось, только обострённый до предела разум, просчитывающий ситуацию с точностью и скоростью компьютера.

— Милорд… Тут ещё письмо было…

Володя покосился на бумагу.

— Не интересно. Ответ мы уже получили… Конрон…

— Да, милорд?!

— Завтра выступаем. Объяви людям.