Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Татьяна Николаевна объяснила это тем, что он ещё не дорос до него. Мальчик не спорил — может и так, но поделать ничего не мог. Слишком тяжёлый автор. Хотя талантлив, тут не поспоришь. Вообще её уроки отличались от обычных — они строились в виде беседы, в которой позволялось спорить, перебивать учителя, уточняя материал, если непонятно, или задавать вопросы. Очень оригинальная манера, но Володе она нравилась.

Кроме словесности, она ещё преподавала культурологию и обычаи народов мира. Потом ещё добавилась история мировых религий и философия.

Татьяна Николаевна задумчиво оглядела меня, спокойно сидящего за партой и благовоспитанно сложившего руки перед собой.

— Что-то ты какой-то мелкий.

Я сердито засопел. Никому! Никому я не позволял называть себя мелким!!! Да, я слишком маленький для своего возраста, выгляжу на восемь, но мне уже одиннадцать!!! И я уже почти взрослый!!!

— Ну-ну, не кипятись, — вдруг улыбнулась учитель. — Я не хотела тебя обидеть. На самом деле это начало нашего урока.

— Оскорбление? — возмутился я.

— А разве я тебя оскорбила? — деланно удивилась Татьяна Николаевна. — Знаешь, по обычаям некоторых народов, я сделала тебе комплимент. Там считается, что маленький человек — это человек выделенный духом и обладающий особой судьбой. И назвать кого-то мелким — вовсе не оскорбление.

— Да? — я задумался. — Но я ведь не из этих народов.

— Вот это ключевой момент. Ты обиделся, потому что не воспринял мои слова как комплимент. А вот абориген твоей обиды просто не понял бы.

Я честно задумался.

— Не знаю, — признал я поражение."

"— Вывод же тот, что если для тебя твои слова кажутся совершенно безобидными, это не значит, что они будут такими же для кого-то другого. Тебе предстоит отправиться в другой мир, где культура может быть совершенно отличной от той, к которой ты привык. И тебе надо научиться принимать её такой, какая она есть. Пытаться переделать культуру народа под себя не самый лучший способ обеспечить спокойную жизнь.

— А как же восстание Спартака?

— Как ты думаешь, если бы Спартак победил…

— Невозможно. С того момента, как он повернул от Альп обратно в Италию — он был обречён.