Князь Владимир

Он держал ее как пушинку, уже и лодья отодвинулась от дромона, а он все держал, и лишь когда тревожно завозилась в его объятиях, нехотя опустил на дощатую палубу.

– Тебе не сносить головы, – шепнула она.

Он неотрывно смотрел в ее чистые глаза:

– Надеюсь…

– Почему?

– Хочу умереть на бегу. И чтобы видеть тебя…

Лодью качнуло на волнах, он подхватил ее под руку и уже не отпускал. Гребцы дружно рвали весла, она видела смеющиеся лица, на нее глазели откровенно и весело, и она напомнила себе, что эти люди не знают сложного церемониала имперского двора, потому так откровенны и бесстрашны.

– Ты служишь у великого императора русов? – спросила она тихо.

В ее глазах было сомнение. Он был одет слишком просто, ни один император не позволит, чтобы его личные солдаты выглядели бедными. Правда, у него из-за спины торчит рукоять меча, что базилевсу под стать: рукоять украшена рубинами, а нарочито простые ножны по краям блистают бриллиантами.

Он ответил жарким шепотом:

– Я служу Руси.

– Будь осторожен, – сказала она одними губами. – Тебя казнят, едва выйдешь на берег… Не держи меня за руку!

Он не отпустил, глаза были дерзкими.

– Наш князь не обидится.

Что-то насторожило в его голосе, она спросила с подозрением:

– Он стар и немощен?

– Гм…

Второй гребец, который без напарника поднял весло и сидел, прислушиваясь к их разговору, хмыкнул. Вольдемар посмотрел на него строго:

– Ты чего? Так уж немощен твой князь?

Гребец, здоровенный мужик с кудрявой бородкой, почесал в затылке, перекривив рожу, подвигал кожей на лбу, изображая непосильные мыслительные процессы, ответил с сомнением:

– Да, пожалуй… Девятьсот девяносто восемь жен как было, так и осталось… Уже год, как ни одной не прибавилось… Слабеет наш князь! Не сумел догнать премудрого Соломона, у того было тыща жен.

Витязь сказал раздраженно:

– Черт бы тебя побрал, Жидовин! Уже все знают, что князь давно отпустил всех жен… и прочих.