Князь Владимир

Тонконогие и легкие, как птицы, нервные, горячие, с огненными глазами, с круто выгнутыми шеями, в сухих мускулах, и огромные, как горы, кони, тяжелые и медлительные, что тянут за собой такие же огромные подводы, доверху нагруженные скарбом. Эти кони выглядят так, что, упади на их телегу гора, не заметят, будут тащить все так же неспешно, гулко бухая в прокаленную землю огромными, как жернова, копытами.

Когда впереди встала белая стена, перегородившая мир, сердце застучало так, что вот-вот выпрыгнет. Дорога упиралась в эту стену, там виднелись ворота, настолько малые, что казались мышиной норкой в стене, а то и вовсе прогрызенной муравьями.

Народ темным шнурком втягивался туда, исчезал.

Когда приблизились еще на полверсты и стена закрыла половину неба, Владимир наконец увидел настоящую величину ворот. Если поставить на телегу еще пять телег с сеном, даже не заденут свода!

Добрыня строго прервал аханье бояр:

– Хватит дорожную пыль собирать нижней челюстью!.. Вещий Олег, да будет вам напомнено, брал дань с этого града.

А в знак победы приколотил свой щит на эти врата. Так что и мы не лыком шиты!

Ворота были распахнуты настежь. Пока Добрыня платил стражам за вход, Владимир пытался заглянуть на ту сторону тяжелых створок. Хоть одним глазом увидеть щит князя-волхва, о котором слышал столько, что вообще перестал верить.

Один из стражей отогнал, не дал протиснуться между створкой и стеной. Вдруг да русы используют детей как лазутчиков?"

"Их поселили в Русском квартале. Как выяснил Владимир, здесь была также Русская улица, Русский торг, даже русские постоялые дворы.

На другом конце города, как объяснил толмач, располагаются дома и лавки славянских купцов. Постоянная торговля с Царьградом привела к тому, что русские и славянские купцы покупают дома, в отъезды поручают их соседям, что клялись теми же богами. Здесь постоянно звучит русская речь, и Владимир, который ощутил себя снова в Киеве, сразу стал рваться на улицу.

Добрыня оглядел его с сомнением:

– Тебя здесь и куры загребут… Но мужчина проверяется в деле! До вечера ты свободен.

К ужину чтобы вернулся. Будешь подавать на стол вместе с греками, поучишься.

Волчий Хвост покачал головой:

– Потеряешь мальца… Сколько ему?

– Десять лет, – буркнул Добрыня. – Мы в его годы уже быкам шеи ломали!

– То быкам… Дай ему меч.

– Зачем? Если что, виру платить нам.

– Я без меча чувствую себя голым. У него голос будет крепче.

Добрыня пристально оглядел племянника с ног до головы:

– Добро.