Князь Путивльский. Том 1

Мой слуга, действительно, начал стремительно набирать вес, даже не смотря на то, что еще растет.

— Князь заботится обо мне, — признался Савка.

Никак не отучу его холуйничать. Когда мы одни, ведет себя нормально, а при посторонних сразу начинает лизать.

— Иди сырники доешь, пока не убрали, — посоветовал ему.

Появилась у него привычка подслушивать под дверью, никак не отучу.

Савка сразу побежал в гридницу. Любопытство подождет, а сырники с медом — нет.

— Епископ хочет, чтобы я занял Черниговский стол? — начал я, потому что не хотел тратить время на выслушивание вступительной речи.

— Он был бы не против, — ответил уклончиво монах Илья. — И не только он.

— Зато против будут бояре. Они знают, что с ними быстро разделаюсь, — сказал я.

— Ты прав, княже, так они и думают, — подтвердил Илья. — Но против князя не пойдут. Дружина и простой люд их не поддержат.

— В открытую не пойдут, — согласился я. — Есть много тайных способов убрать неугодного человека. Впрочем, дело даже не в этом."

"Я не стал говорить ему, что моего имени нет среди черниговских князей.

— По новому порядку владеть Черниговом должен Михаил Всеволодович, — продолжил я. — Не хочу быть зачинателем смуты.

— Он собирается в Новгороде Великом сидеть, — сообщил монах. — Черниговцы ему не любы.

Вот уж не подумал бы! Новгород Великий, конечно, богаче, но там такой боярский беспредел, почему-то называемый вече, что князья надолго не задерживаются.

— Сегодня не любы, а завтра укажут ему новгородцы путь, а они это любят делать, — и сразу понравитесь, — сказал я. — Обещал князю Мстиславу, что не пойду против его племянника. Так что передай епископу Порфирию, пусть позовет моего племянника Изяслава, он следующий по старшинству.

— Изяславу не бывать князем в Чернигове, — уверенно произнес монах Илья.

— Почему? — поинтересовался я.

— Когда сидел в Теребовле, побил наших людей, — рассказал Илья.

— Тогда зовите следующего, Олега Курского, — предложил я. — Насколько я знаю, у него много сторонников в Чернигове.

— Звали. Бояре как раз за него и хлопочут, — сообщил монах. — Его дружина заявила, что стол Черниговский твой по праву, а против тебя воевать не будут.