Князь Путивльский. Том 1

В одном сундуке, аккуратно завернутые в черный бархат, лежали пять книг, сшитых из листов пергамента, на которых рукописный текст черными чернилами, кое-где размазанный и подправленный. Ни картинок, ни узоров, ни даже буквиц.

— Это молельные книги, — сказал на греческом один из раввинов. — Для тебя они ценности не имеют.

Суля по количеству книг, это Тора (Пятикнижие), собрание мифов, легенд и законов древних народов, которую иудеи сделали источником истины и мудрости. Поскольку там чего только не намешано, всегда можно было найти два противоположных довода на любой случай, что и говорило о божественной сущности этого сборника.

— Для меня Тора, действительно, не имеет ценности, — согласился я, — но для вас — очень большую. Так что будете выкупать ее у меня. Заплатите золотом. — Я прикинул, что каждая книга тянула примерно на фунт. — По весу этих книг."

"— Это не Тора, почтеннейший, это обычные молитвы, — попытался надуть меня раввин, принимая за необразованного варвара.

— Презренный, кого ты хочешь обмануть?! — возмутился я.

— Прости, почтеннейший и образованнейший из людей, я плохо говорю на греческом, неправильно выразил свою мысль, — сразу залебезил раввин и перешел к делу, то есть, к торгу.

Даже раввин — это в первую очередь торгаш. Бог для них — бизнес-партнер, а религия — ходовой товар. По крайней мере, не лукавят, как христиане. Сторговались на двойном весе при условии, что заплатят сразу по прибытии в Херсон.

В трюмах были восточные ткани, ковры, пряности, благовония, слоновые бивни, бронзовая, медная, стеклянная и фарфоровая посуда. Один только груз отбил бы все расходы на этот поход, удовлетворил чаяния его участников и заставил забыть о гибели шести человек и двух десятках раненых.

С попутным ветром мы пошли в сторону Херсона. Не смогу подсчитать, сколько раз я проходил вдоль крымских берегов, но все равно не перестаю восхищаться их красотой.