Торт от Ябеды-корябеды

– Мужа Зинаиды, – пояснил Илья. – Тихий такой был, скромный, бочком ходил, всем улыбался. Увидит кого из соседей во дворе или на улице – поет соловьем: «Доброго денечка, счастья тебе, радости». Прямо весь такой расчудесный, что аж противно. Ты ела когда-нибудь хлеб с вареньем, медом, сгущенкой, патокой, шоколадом, да еще сверху густо так сахарным песочком посыпанный?

Я поморщилась.

– Нет. Подобный сэндвич не для меня.

– А Николай Петрович был таким бутербродом, – продолжил Илья. – Сначала Ефимов нравится, потом от него блевать тянет.

Глава 9

– В начале нашей беседы без сомнений ответила бы, что Зинаида Яковлевна, – призналась я, – но после ваших слов про леденец… Вы, похоже, здорово обижены на Ефимову.

– Оскорбление мешает объективно оценивать положение вещей, – заметил Самсонов. – Я сначала хотел разорвать в клочья Зинаиду. Помчался к ней в логово…

Илья примолк, потом смахнул со стола ладонью крошки.

– Что вы про Ефимовых знаете?

– Почти ничего, – ответила я.

Самсонов встал и направился в коридор со словами:

– А у меня полное досье, сейчас принесу.

Отсутствовал он недолго, вернулся с толстой папкой в руках и продолжил:

– Дело, значит, такое. Я краснодеревщик, но непростой, работаю с антиквариатом и…

Самсонов на секунду замолчал.

– Пошли, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Не выпуская папку из пальцев, хозяин повел меня по коридорам. Мы шли и шли. Апартаменты казались бесконечными.

– Сколько здесь комнат? – полюбопытствовала я на очередном перекрестке.

– Десять, – вздохнул Илья. – Восемь заперты, не захожу в них. Мне двух хватает. Ну и мастерская. Вот, дотопали.

Самсонов открыл дверь, и я изумилась.

– Ну и ну! У вас прямо мебельная фабрика!

– Упаси Господи производить современные «дрова», – опять рассердился Илья. – Сейчас одно уродство мастерят. Посетил недавно выставку мебели. Матерь Божья! Стол на комариных ножках, гардероб со стеклянными дверками.