Князь Барятинский 7. Воины света

Хватало понимания того, что я — в полной заднице. Передо мной сильнейший противник, которого я не могу не то что убить — даже ранить. Потому что иначе мне конец, покушение на особу императорской крови — не шутки.

Всё, что я мог сейчас сделать — это прыгнуть в сторону, противоположную от императора. Не выпуская цепи.

Кокон, окутавший Бориса, дёрнуло. Светящаяся цепь продолжала удерживать щупальца тьмы. Борис взревел от ярости.

И тут оцепенение спало уже с императора.

Он сделал шаг вперёд, вскинул руку. На его ладони засияло что-то вроде маленького солнца.

Я поспешил отвести взгляд, чтобы не ослепнуть.

— Сын! — громыхнул голос Его Величества. — Я знаю, что ты меня слышишь! Прекрати это! Уступая тьме внутри себя, ты можешь только лишиться себя!

В кокон ударил луч света, и легион демонов заорал так, что затрясся пол, на который я упал.

Свет разлился по всему кокону, перекинулся на щупальца. Миг спустя раскалилась цепь, и я, зашипев от боли, выпустил её.

Свет становился всё ярче, рёв — всё громче.

Я закрыл глаза и заткнул уши. Пожалуй, ощущения были похуже, чем те, что вызвала Мурашиха, когда искала след Мишеля. Здесь речь шла не об Изнанке. В наш мир, прямо сейчас, рвалось нечто гораздо худшее. И Борис каким-то образом послужил этому нечто — вратами.

Но вот всё стихло. Погас невыносимый свет. И я, открыв глаза, увидел, как падает на пол бокса цесаревич. Тьмы вокруг него больше не было."

"Император, покачнувшись, опустил руку. Потом сел на пол — похоже, не соображая толком, что делает.

Это молниеносное противостояние высосало у него немало сил. Лицо побледнело, глаза ввалились.

— Ваше Величество? — Борис, морщась, приподнялся на руках. — Рад вас видеть. Могу узнать, что вы делаете в столь поздний час в столь неприглядном месте?

— Сын… — Император прокашлялся. — Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, спасибо. Я, кажется, упал? Что произошло? Я должен был поменять масло. Карточный долг — долг чести, знаете ли…

Борис повернул голову туда, где раньше стояла машина. Поперхнулся.

И, помешкав, добавил:

— Хотя, по-моему, это уже не актуально.

* * *В круглом кабинете Витмана мы собрались втроём: я, Кристина и хозяин кабинета.

— Так… — Витман, усевшись в кресло, устало потёр глаза пальцами. — Подытожим. Юнга мы упустили. Он, разумеется, объявлен в розыск, его портреты уже через час будут висеть на каждом углу. Объявим награду за любые сведения…

— Вы, простите, от переживаний умом тронулись, Эрнест Михайлович? — участливо перебил я.