Князь Барятинский 7. Воины света

Даже прозрачный чайник, наполненный целительским отваром, на месте! И пузатые глиняные чашки стоят на том же серебряном подносе. А шторы опущены — видимо, за окном всё ещё ночь…

Я похолодел. Неужели ошибся? Отчего-то был уверен, что Локонте не рискнёт пробивать портал, находясь на чужой территории. Полагал, что он будет действовать из собственного логова.

Значит, ошибся. Или же… Я повернулся Локонте и застыл.

Да, я ошибся. Но не в определении помещения, из которого будет действовать враг. Я ошибся в определении личности.

Кристину держал за руку не доктор Юнг — к которому, как рассуждали мы с Витманом, сходились все нити. Её держала за руку собственная мать. Мария Петровна Алмазова.

— Мама⁈ — взвизгнула Кристина.

Должно быть, она тоже обрела зрение после прохождения портала. И привычный облик к Кристине вернулся — так же, как и ко мне.

Мария Петровна холодно усмехнулась.

— Я тебе не мать. — Она смотрела куда-то в сторону. Куда-то мимо Кристины. Слова звучали глухо и отстраненно. — Ты — такая же моя дочь, как он, — Мария Петровна кивнула на меня, — внук князя Барятинского.

Меча в руках у Марии Петровны больше не было. Зато откуда-то появился кинжал — я был готов спорить, что узнал его. Тот самый, что торчал когда-то из спины «куклы» — которую я уложил вместо себя на кровать в своей комнате в Академии. То самое навершие с фамильным гербом Алмазовых… Теперь острие кинжала касалось горла Кристины.

— Госпожа Алмазова, вы, должно быть, бредите, — пробормотал Мишель."

"Я отчего-то думал, что его маскировка от перемещений в Изнанку и обратно слетит, но, видимо, амулеты тайной канцелярии оказались достаточно сильными.

— Я не целитель, но даже я чувствую, что у вас расстроено сознание! Вам необходима медицинская помощь…

— Замолчи! — рявкнула Алмазова.

Она повернулась к Мишелю, но смотрела на него так же, как на Кристину — будто поверх головы.

— Глупые, самонадеянные дети! Что вы можете понимать во взрослых играх⁈

— Зачем тебе это? — прохрипела Кристина.

Мария Петровна расхохоталась. Я понял, что её смех отдает безумием — тем, что слышал когда-то в голосе несчастной госпожи Ивановой.

— О, милая наивная девочка! В этом мире продаётся и покупается всё. Если что-то нельзя купить за деньги — этому чему-то можно назначить иную стоимость.