Князь Барятинский 7. Воины света

Пробормотал:

— Я не чувствую, чтобы что-то изменилось…

— Ты и не должен ничего чувствовать, — сказал император. — Я ведь не просто так взялся за разработку лично. Когда я создавал эту вещицу, постарался сделать её максимально комфортной для тебя. До тех пор, пока Тьма тебя не беспокоит, ты ничего не будешь ощущать. Амулет отреагирует на изменение твоего настроения. И включится тогда, когда это будет необходимо.

«Или не включится, — мелькнуло у меня в голове. — Экспериментальная разработка, всё-таки — хоть и трудился над ней самый сильный маг Российской Империи.

— Поединок, Ваше высочество? — предложил я. И поднял руку, обмотанную цепью.

— С тобой? — изумился Борис. — Да ты меня через минуту в порошок сотрёшь!

— То есть, трусишь, — хмыкнул я. — Понятно. Чего ещё от тебя ждать. Браслет-то надеть побоялся…

— Я не боялся! Я просто не знал, что со мной будет — когда надену эту штуку!

— Это и называется «трусость». Даже не узнав, что тебе грозит, ты поспешил отказаться.

— Что-о⁈ — в руках у Бориса появилась шпага.

Он бросился на меня. И первую атаку провёл, кстати, вполне сносно. По крайней мере, для пятнадцатилетнего пацана, который месяц назад помирал, а личное оружие едва успел вырастить.

Способный мальчишка, надо же… Но вслух я сказал не это.

— Очень долго думаешь, — вокруг шпаги Бориса, над гардой, обвилась моя цепь. — Взялся атаковать — атакуй! Не жди, пока я перейду в нападение.

Рывок.

— Что это? — скривился я. — У тебя руки или сопли? На силовые упражнения вообще забил, что ли?

— Ничего я не забил! — Борис нагнулся, ловко подхватил шпагу с пола. — Я каждый день занимаюсь! У меня, если хочешь знать, даже личный тренер есть. Защищайся! — и он снова бросился на меня.

— Прекрасно, Ваше высочество, — без особого труда повторно выбив у него шпагу, похвалил я. — А вот это — просто прекрасно.

— Что именно? — Борис, потирая ушибленное запястье, посмотрел на шпагу.

В этот раз она отлетела на лабораторный стол. Сшибла гардой пару колб, аптекарские весы и опрокинула коробку с каким-то порошком — который, высыпаясь на пол, в полёте начал искриться. Красиво, словно фейерверк — синими и розовыми искрами. Я аж залюбовался.

Впрочем, продолжалось магическое шоу недолго. Стоило только искрам коснуться пола, как от каменной поверхности повалил густой дым. Запахло серой и ещё какой-то дрянью.