Клубничное искушение для майора Зубова

Он останется здесь, скорее всего, для того, чтоб основательно потоптаться на останках кого-то из руководящего состава… А затем пойдет дальше. Опять по приказу, на следующий объект.

В этот раз мы, скорее всего, обойдемся без «это не ты такая, это я такой».

Но я не обойдусь без расколотого сердца, как бы высокопарно это не звучало.

Потому что, как выяснилось за эти годы, не получается у меня без сердца ложиться в постель. Не умею. Он почему-то не научил…

А сердце… До сих пор к нему тянется.

Вот так, по-дурацки все.

— Уберите… руки… Мне больно.

Я нахожу в себе силы перестать получать удовольствие от тяжести его горячих ладоней и повожу плечами, в попытке высвободиться.

— Клубничка… — Он, наоборот, тянет к себе, опять шумно втягивает воздух у моего виска, — пиздец, как пахнешь… Мне твой запах во сне постоянно… Все эти годы…

Каждое его слово — ударом в сердце. И дрожь в коленях. Черт… Не смогу ведь. Реально не смогу!

— Отпусти… — уже шепчу я, потому что голосовые связки тоже против меня выступают и подводят в самый важный момент, — у меня муж…

— Да нет у тебя никакого мужа, — спокойно говорит он, и это спокойствие на диссонансе с прежним ласковым воркованием придает мне силы.

— Изучали анкету? — едко спрашиваю, бесстрашно глядя в темные глаза, — наводили справки?

И уже жестко веду плечами, высвобождаясь и тут же отходя на пару метров в сторону.

Уф! И дышать сразу легче! Заворожил, инкуб проклятый!

— Изучал, — спокойно соглашается он, — по долгу службы.

Антон отслеживает мои передвижения по комнате, и взгляд его злой и темный.

— Муж есть, — упрямо сжимаю губы, — гражданский. Мы не расписаны.

— Нигде об этом сведений нет. В твоих соцсетях нет упоминаний, на отдых ты ездила в прошлом году с дочкой и семьей подруги. Живешь вдвоем с дочкой. Соседи никакого мужа не видели и не знают. По опросу твоих однокурсников тоже становится понятно, что гражданского мужа нет. И парня нет.

Он перечисляет спокойно, размеренно факты из моей биографии, моей жизни.

Причина его поисков лишь одна. Желание опять затащить меня в постель. Одноразовый, ни к чему не обязывающий секс.

Да, он всегда был честен, и в мои восемнадцать, когда честно заявил, что ничего у нас долго не продлится. И сейчас.

Но вот только я изменилась.