Клубничное искушение для майора Зубова

Пока я ждал ее у метро, названивая, как последний влюбленный идиот, она сидела в лаборатории, потом, когда я подъехал к проходной, она как раз одевалась… И вышла в тот момент, когда я стартанул к ней домой!

И там мы тоже, выходит, разминулись!

Теперь она должна быть дома!

Я рванул к Клубничке, рисуя в голове тысячу и один способ наказания за то, что динамила меня, за мои нервы потраченные… И опять поцеловал закрытую дверь!

Ее не было дома! Вечером! И телефон не отвечал!

Я ее до трех ночи караулил, клянусь, как идиот… Просто в машине сидел возле подъезда.

Без толку.

Моя гулящая Клубничка не вернулась домой ночевать…

И лучше никому не знать, что я в тот момент испытывал. Ничего хорошего. Вообще ничего.

И на следующий день тоже, когда узнал, что Васильев ей предоставил день отгула «по семейным обстоятельствам».

Это по каким еще, бля, семейным обстоятельствам?

Я все же воспользовался служебным положением и выяснил, что Катя брала билет до своего родного города. Как раз в то время, когда я, тупым идиотом, подпирал порог ее подъезда, Клубничка летела домой.

И тут еще больше вопросов: почему так срочно? Что-то с ребенком? Что-то с моей дочерью?

От одной этой мысли мне стало херово настолько, что сердце прихватило. Клянусь, я так в могиле окажусь и без помощи Савина! Клубнички хватит!

На весь происходящий кошмар накладывалась работа. Ее никто не отменял, я не мог просто сорваться за Катей в ее город! Ну не мог!

Я даже телефоном на работе не мог пользоваться! Для экстренной связи у меня был специальный код, а все остальное время вместо телефона имелась рация.

Только в конце рабочего дня, стоившего мне половины седых волос на лысой башке, я выскочил на улицу и первым делом посмотрел почту. А там информация о том, что Клубничка взяла обратный билет. И даже уже прилетела! Утром!

Облегчение было настолько осязаемым, что даже дышать стало легче.

Остальное — вторично.

А за нервы я спрошу. Обязательно.

Я поехал прямиком к ней домой, потому что Клубничка по-прежнему не отвечала на звонки.

И опять уперся лбом в закрытую дверь.

Это уже становилось смешным.

Я сам становился смешным в своей погоне за женщиной.

Неожиданно я посмотрел на себя и ситуацию со стороны и охерел.