Клуб избранных

Горячий воздух, поступающий через окна в салон автобуса, прохлады не приносил, а скорее обжигал и без того обветренные и загорелые до черноты лица пассажиров.

– Представляешь, здесь проходил Великий шёлковый путь! – восхищался Фархад, умудрившийся занять место возле окна. Матвей смотрел на пролетавшую за окном серо-бурую пустынную долину с чахлой растительностью и всё чаще задавал себе вопрос: «Зачем я здесь»?

То, что происходило вокруг, никак не вязалось с его мечтами об изучении древних манускриптов и любованием голубыми сводами древних мечетей.

Поздним вечером они добрались в Паншер, и Фархад по известным только ему признакам нашёл в ночном городе нужную гостиницу. В номере, куда поселили Матвея, был душ и кондиционер. Отказавшись от ужина, Матвей принял душ, включил кондиционер на полную мощность и, упав на кровать, забылся тревожным сном. На заре его разбудил Фархад и позвал в свой номер. В номере было накурено и попахивало «травкой». Глаза у Фархада и его гостя – бородатого мужчины неопределённого возраста, одетого в потёртую полевую форму советских войск без каких-либо знаков различия, – подозрительно блестели.

– Собирайся! – приказал Фархад. – Надо выступать, пока не взошло солнце.

На разрисованном и украшенном разноцветной бахромой грузовике, который здесь называли «бурбухайка», они добрались до предгорья, а когда дорога кончилась, пошли пешком.

– Маршрут отработанный! – успокоил их проводник. – Когда мы воевали с «шурави», я каждую неделю водил отряды моджахедов через границу.

– На каком языке он говорит? – спросил Матвей Фархада.

– Он пуштун и говорит на пуштунском наречии.

– Ты его понимаешь?

– Немного. Мой словарный запас невелик, но для решения бытовых вопросов хватит.

– А Хасан? Мы с ним на каком языке будем общаться?

– Хасан по национальности таджик, неплохо знает английский, владеет пуштунским, и немного выучил русский, чтобы лично допрашивать пленных.

«Отработанный маршрут» представлял собой козью тропу, уходящую ввысь.