Клоунада для разведчика

Первые раз пять, а то и десять — пристрелочные, чтобы понять, как двигать камеру, куда ставить акценты. Потом — съемки с разных ракурсов и крупные планы. Так что дублей может быть много.

— Ни хуя ж себе, — Алекс задумчиво покрутил в руках вилку. — А нельзя сразу много камер поставить? Дорого, что ли, слишком?

Хутч рассмеялся.

— Видимо, ты не знаешь, сколько стоят камеры и сколько получает актер ранга Пола за фильм, — сказал он и с жадностью принялся есть салат. — На зарплату его за день можно с дюжину купить, — продолжил, наскоро прожевав.

— Опиздинеть, — резюмировал Алекс, вспомнив актеров, играющих морпехов. А они, между прочим, проходили полосу препятствий в восьмой раз так же резво, как и в первый. И пусть полоса и не самая сложная, но и они не настоящие морпехи.

Пол и Хутч переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Помнишь фильм про рыцаря? — Пол весело на него посмотрел. — Мари, которая играла мою деву сердца, проиграла двадцать семь дублей финальной сцены.

— Да ладно! — недоверчиво фыркнул Алекс. — Знаю, девчонки не прочь сырость развести, но не три же часа кряду, — посмотрел на Пола и Хутча, привычно выискивая во взглядах, мимике, движениях ложь. — Нихера себе… — протянул потрясенно, так ничего и найдя. — Она что, над слезоточивым газом, что ли, дышала все время?

— И это тоже, — кивнул Пол. — Клоунада, конечно, знатная была, но она все сделала замечательно.

— А съемки в Гренландии? — напомнил Хутч. — Я думал, у тебя воспаление легких будет.

Пол лишь пожал плечами и улыбнулся.

Да уж, вот тебе и клоунада… Сейчас сам Алекс напоминал себе клоуна, когда в первый день их знакомства драл глотку и погружал в атмосферу.

Хотя Райз тоже хорош. Знал ведь, что о том, как на самом деле снимают кино, Алекс понятия не имеет, и даже не попытался надоумить не позориться.

— Кажется, я понял, почему ты в кругосветку рванул, — сказал он, запуская ложку в тарелку с супом.

— Я должен понять, что он говорит? — вопросительно выгнул бровь Хутч.

Пол отрицательно покачал головой.

— Забей. Это только наше.

Алекс глянул на него и тему больше не развивал. Почему-то такие простые слова вдруг выпустили коготки и прочно вцепились в сердце, сладко его покалывая.