Клоунада для разведчика

Впервые в жизни он получал удовольствие в первую очередь от близости человека, от его эмоций, и только потом — от стиснутого узкой задницей члена. Пол снова не мог сдержать стонов, из-за чего с ним невозможно было целоваться, но Алекс буквально плавился от этих стонов, дрожал от них, как в лихорадке, и все быстрее двигал бедрами, подстегивая уже захлебывающегося воздухом и криками Арроя.

И впервые он настолько потерялся в ощущениях, в эмоциях, что позабыл обо всем на свете. Не существовало ни соседей за тонкими стенками, ни неопределенности будущего, ни узости армейской койки.

Удовольствие захлестнуло его, выгнуло, закрутило. Алекс кричал, трахая и трахая Пола, сжимал его в объятиях…

Нет! В почти отключившемся мозгу вспыхнула яркая, болезненная мысль. То, что происходило сейчас, никак нельзя было назвать трахом. Трахаются животные, трахают случайно подвернувшуюся дырку. А Пола… Пола он…

— Твою же мать! — беспомощно выдохнул Алекс, зажмуриваясь. Внезапное открытие оглушило, а Арроевская задница, как в тисках зажавшая член, сорвала последние тормоза.

Алекс застонал, ловя последние отголоски оргазма, и без сил опустил голову Полу на грудь.

Тот немедленно обхватил ее обеими руками, прижился щекой к макушке.

— В следующий раз я буду снизу только в Колорадо, — прошептал сипло. — Меня слышала вся часть! Даже Райз у себя в кабинете.

— И мы распугаем всех медведей в округе, — не поднимая головы, пробубнил Алекс. Он боялся, что не справится сейчас с лицом, и Пол увидит, прочтет во взгляде то невероятное, во что не хотелось верить, что страшило и сдавливало спазмом горло.

Хотя за шуткой удавалось спрятать ненужные чувства. — Черт, я такого даже в порно не видел, — он дернул плечами. — У меня в ушах звенит.

— Теперь ты знаешь мой самый большой секрет, — хмыкнул Пол. — Ты, пара давних знакомых и целая база военных.

— Потому что большой секрет, поэтому всего пара? — Алекс все-таки был хорошим разведчиком.

И хоть мозг еще был в кашу, но сложить два и два сумел.

В ответ Пол лишь пожал плечами.

— Так вышло, но снизу я был раз пять, два из которых почти не помню, — улыбнулся он. — Еще два были пристрелочными, когда я понял, что мне это, в общем-то, нравится. Но тогда проявилась и Большая проблема, как я ее окрестил.

— Я бы назвал ее Громкая, — Алекс осторожно сполз с Пола и улегся рядом. Надо бы вытереться, но сейчас лень.