Ключник

Им бы промолчать и мимо пройти, но нет, начали бахвалиться, какие они крутые перцы. Бросить связанного человека в логово вурдалака на съедение заживо – это для них геройство, мать их…

– Отлично тебя понимаю.

– В общем, я все испортил. Тяжко сдержаться в таких обстоятельствах. И вместо того, чтобы покорять новый мир, теперь мерзну в этой девственно-затраханной дыре.

– Девственно?

– Ну так, локация же закрытая.

– У тебя странные ассоциации, не находишь? – Я невольно ухмыльнулся.

– А ты чего хотел – месяц без женского тепла, – досадливо пробасил танк.

 – Если интересно мое мнение, то в задницу такой шанс.

– Ворчанием делу не поможешь. – Повинуясь мысленному приказу, Фурия взяла левее, чтобы объехать вставший на пути очередной каменный клык. – У меня было время подумать над словами Дара, попробую тебя немного утешить. Скорее всего, мы сюда попали не потому, что кого-то там убили, Жал. Совершив поступок, не отвечающий установленным правилам, мы выбились из общей массы. Понимаешь? Это не наказание.

По крайней мере, не совсем наказание. Скорее испытание духа и тела. Эта локация – шанс подтвердить заявку на альтернативный путь развития. Не спорю, шанс суровый и безжалостный, естественный отбор тут косит, как старуха Смерть, записавшаяся в комбайнеры, вспомни судьбу людской диаспоры. Но сам подумай, если мы отсюда выберемся, то получим уникальный игровой класс – вне остальных классов. Это как отпущение всех прежних грехов и жизнь с чистого листа. Мы сами будем выбирать, как развиваться, а не игра. Думай так, и это прибавит тебе оптимизма. Все, что требуется – решить местную задачку… Жал? Эй, але?

Игрок Жальник недоступен.

Сообщение висело уже несколько секунд, просто я не сразу обратил на него внимание, цепко наблюдая за проносящимися мимо окрестностями и выискивая малейшие признаки опасности. Чертыхнувшись, покосился на посеревшую пиктограмму сигнала клан-чата, затем снова поднял взгляд перед собой.

И вздрогнул.

Фурия глухо заурчала, не снижая скорости бега.

Метрах в тридцати справа по курсу из снега, словно хищно изогнутое лезвие кинжала, торчал острый каменный обломок высотой в два человеческих роста. И на этом острие, внимательно глядя в мою сторону горящими красными глазами, сидела крупная собаковидная тварь, по размеру явно не меньше моей Фурии. Ее мохнатая белая шкура почти не отличалась окрасом от заснеженной верхушки скалы, возможно, именно поэтому я не заметил ее раньше.