Ключи Марии

Она слушала его исповедь с благодарностью во взгляде, но ни словом не ободрила, только теплой улыбкой. Возможно, в ее печальных глазах даже блеснули слезы, потому что она быстро поднялась, прихватив сумку, и вышла в туалет.

Олесь смотрел ей вслед и ему казалось, что сейчас она исчезнет, просто убежит от него, не желая больше слушать всю эту романтическую болтовню. «С женщинами так нельзя, – вдруг зазвучал в ушах голос Косача, – женщины не любят тюфяков. Им нужна мужественная железная воля, твердая рука и властный голос».

Но Арета вернулась. Ее глаза светились, а в уголках губ играла улыбка.

Она села, отпила вино и посмотрела на Олеся удивленным, лучистым взором, словно увидела его впервые, и словно не было перед этим моментом за этим столом ни слов, ни признаний. Но тут и сам Олесь отвлекся от своих чувств, услышав, как в голову постучали другие волновавшие его вопросы.

– Скажи, – спросил он, – Гитлер действительно овладел сверхъестественными способностями? Я об энергии «Врил».

– Ты опять об этом, – сказала она сухо.

 – Ну если так хочешь знать, то нет, не овладел. Но тебе не стоит беспокоиться об этом. У тебя же есть другие проблемы. Чтобы ты понимал… От полковника Ваврика немцам известно, куда перед бегством на Запад приходили мы с твоим отцом.

– Ты о трактире Соломона?"

"– Да. Но пока им известно не все. Они не знают, что я там тоже была. Соломона уже арестовали, он в гестапо и его со дня на день привезут сюда. Твой отец сказал людям из Аненербе, что вы переходили границу вдвоем. Скоро они узнают, что нас было трое.

У вас нет времени на размышления.

– Откуда тебе все это известно? – эти новости сразили Олеся наповал.

– Ну, ты же знаешь, что я не только поэтесса? Я несу на себе и другой крест. За всех-всех… – она опустошила бокал и попросила заказать еще бутылку.

– Ты уверена? – переспросил Олесь. – Это недешевое вино.

– Не переживай. Сегодня особенный день.

Он не понял. В чем особенный? В том, что они, наконец, встретились? Перешли на ты?

Они начали третью бутылку красного испанского, и тогда Арета сказала:

– Наши отношения с миром должны быть сначала определены на уровне нашей души.

И этого правила нельзя нарушать. Что бы ни происходило снаружи, хорошее или плохое, наша душа должна оставаться чистой, так же, как наша воля и наша вера, – она минутку помолчала и кивнула в сторону подмостков, на которых расположились музыканты. – А сейчас ты пойдешь к оркестру и закажешь танго «То последнее воскресенье», – она протянула ему пять рейхсмарок.