Ключи Марии

А дальше польской армии приказали двигаться вдоль Лычаковской туда, откуда пришли русские. Я не знаю, какое по счету чувство подсказало мне бежать, да и, в конце концов, я видел, как бежали другие. Они выскакивали из длинных шагающих колонн в переулки и ворота, и исчезали часто незамеченными, хотя время от времени раздавались крики конвоиров, однако никто не стрелял, чтобы не напугать эту мощную человеческую реку польского войска, хоть и обезоруженного, но не сломленного.

Мне удалось воспользоваться толпой прохожих на тротуаре, которые с молчаливою грустью провожали нас взглядами, и затеряться среди них, а затем юркнуть в ворота и таким образом сбежать из колонны офицеров, которую гнали на восток, обрекая их всех на смерть.

По другую сторону ворот был сад, ограниченный по бокам домами, а в самом конце стеной. У стены росла акация, я быстро вскарабкался по ней на стену и спрыгнул на другую сторону. Затем осторожно выглянул на улицу, «освободителей» там не было. Дома переоделся в гражданское, а мундир смял и завязал в узел, чтобы вечером сжечь.

Оставаться в оккупированном Львове не имело смысла, тут мне ничего хорошего не светило. Знакомая девушка согласилась бежать со мной на немецкую сторону. Однако в тот день, когда мы уже собрались в дорогу, арестовали ее отца. Она просила меня подождать, а сама попыталась добиться его освобождения. Она готова была на все. И когда полковник НКВД обещал освободить отца, если она с ним переспит, она согласилась. Потом долго приходила в себя от шока, но ее ждал еще больший шок, когда она узнала, что отца уже выслали в Узбекистан.

И тогда, когда она отдавалась чекисту на его письменном столе среди канцелярских принадлежностей, отец уже трясся в товарном вагоне, едущем на Восток.

То, что она потом сделала, уже меня погрузило в шок и отчаяние. Она решила покончить самоубийством, но при этом и отомстить – она напросилась к чекисту на еще одно свидание и всыпала ему и себе яд в вино. Перед тем она написала мне короткое письмо, объяснив свой поступок, чтобы никто не подумал, будто она действительно влюбилась в это чудовище.

Писала, что оставила письмо и для чекистов, чтобы знали, за что она отомстила. Письмо я получил на следующий день после последнего акта этой драмы."

"Не знаю, каким образом, но слух о ее героическом поступке скоро разошелся по всей округе. Полковник, перед тем как вновь насладиться юным девичьим телом, запер дверь на ключ.