Ключи Марии

Ему вспомнились переводы в евро из Иерусалима, от какого-то Иерусалимского общества местной истории.

«Ну да, – кивнул Олег своим мыслям. – Значит, это дело рук сына! А сын, должно быть, выполняет волю отца»…

Странно, но вполне логичные выводы не привели Олега ни в восторг, ни в состояние озарения. Все оказалось слишком простым, понятным и логичным.

А какие открытия его ждут по двум следующим адресам? Он вроде и не ожидает особенного от визитов на Оболонь и Воскресенку! Но ведь никто не застрахован от сюрпризов!

Мысли работали слаженнее, голова не напоминала о травме, хотя сам он прекрасно помнил раннее утро и пережитый страх и шок.

«Если с самого утра получить по голове, то день покажется удивительно длинным!» – иронически подумал Бисмарк.

И тут память послала ему сигнал о восстановлении своей работы. Она высветила ему словно на экране в виде титров кинофильма фамилии имена и отчества Красницкого и Ревенко.

«Да, – подумал Олег. – Но ведь я эти фамилии где-то уже слышал! И не от Адика! Где-то они уже мелькали?!»

Олег зашел в комнату, включил свет и вытащил из-под дивана черную тряпичную сумку с документами и печатями-штемпелями.

Вынул из папки бумаги, скрепленные печатью «ГО Институт-Архив» и все встало на свои места. Красницкий и Ревенко оказались получателями странных, но немаленьких сумм! Правда, они фигурировали, как ФОПы и их инициалы не совпадали с именами-отчествами археологов. Красницкий Р. Б вместо Красницкого Б. А.? Это, скорее всего, сын. То есть Борисович! Ревенко А. А. вместо Ревенко А. И. – и тут все проще пареной репы. Папа – Александр, значит сын – Александрович! А кто он там: Андрей, Алексей или Артем – это уже не важно! Главное, что все они обслуживаются черным бухгалтером Риной и получают деньги оттуда через Иерусалим! Через сына Георгия Польского! Значит, именно он крутит этим загадочным ГО, объединяющим семьи тех, кто копался в далеком прошлом на территории древнего Киевского княжества!

«Ладно, – вздохнул Олег, утомившись от раздумий. – Сегодня поеду к Красницкому, а завтра – к Ревенко.

Остальные загадки оставим на потом!»

Глава 34

Краков, июнь 1941. Когда красивая женщина слишком много знает, романтический разговор с ней невозможен даже ночью

На кухне Олесь положил на стол черный хлеб и деревенский творог, вынул из шкафа бутылку рейнского, открыл и разлил по бокалам. Теперь они сидели за столом, а между ними тускло мигала свеча.

– Напрасно вы заговорили о тоталитарном режиме, – сказал парень.