Свои чужие

Просто не хотел. Иначе раздавил был, удушил, не справился бы с собой. После всего, что она наворотила, пусть даже не по своей воле. По глупости, доверчивости и совершенно идиотской импульсивности. Потом воевать улетел, там полностью израсходовал свой потенциал. Растратил всю ярость и злость. Убивал, уничтожал, с землёй сравнивал.

Хватило двух лет, чтобы остыть. И мимолётной встречи в больнице, чтобы понять — опять хочу Виту. Всю. Себе. Эгоистично, самоуверенно. Пусть её грязный язык утверждает обратное, я прекрасно вижу, что она тянется ко мне так же сильно, как и я к ней.

И реагирует. Ярко, всем телом. Правда, совсем не так, как ей того хотелось бы.

— Вита! — окликаю я её.

Она оборачивается и замирает посреди длинного, узкого коридора.

— Что, Кирилл?

— Нам этажом выше.

Провинциалочка наблюдает за тем, как я подхожу ближе, беру её за руку и веду на второй этаж. Вначале сопротивляться пытается и вырваться, но затем успокаивается и даже сжимает меня в ответ своей маленькой тёплой ладонью.

— Кирилл, постой! Не спеши.

Я останавливаюсь в тот момент, когда пытаюсь открыть нужную дверь, на которой висит табличка с инициалами — Симонова В.А.

Вита взволнованно кусает нижнюю губу и смотрит на меня испуганными зелёными глазами.

— Объясни, как мне себя вести. Что говорить? Что делать? Я очень волнуюсь!

— Веди себя естественно. Нормально всё будет.

— Ты в этом уверен?

— Конечно.

Потому что на самом деле вопрос с оспариванием опеки над Майей почти решён. Этому поспособствовала внушительная сумма денег в конверте, которая не так давно передана начальнику отдела опеки и попечительства.

Я нагло солгал Вите, когда сказал, что никто не отдаст ей Майю по щелчку пальцев. В нашем материальном мире деньги решают если не всё, то многое. Дети, как товар, покупаются-продаются. Кто отвалит больше — тот и папа. Осталось уладить лишь незначительные формальности. Но самой Вите об этом знать вовсе не обязательно.

И дело не в том, что я оттягиваю момент воссоединения сестёр. Нет, совсем нет. Майю отдадут ровно тогда, когда смогут.

Ни раньше, ни позже. Я просто беспощадно пользуюсь временем ожидания. С выгодой. Для себя, конечно.

Мы проходим в просторный кабинет, Симонова предлагает чай или кофе. Ей примерно под пятьдесят, но пытается молодиться. Одета вульгарно, на лице тонна косметики. Ведёт себя приветливо, и даже слишком. Порой кажется, что Вита догадается и всё поймет, но судя по тому, как сильно она впивается ногтями в свою сумочку, ни черта не понимает.