Свои чужие

— Добрый день, — обращаюсь к Мирону Юрьевичу и его жене, бледной худощавой женщине с короткой, мальчишечьей стрижкой. — Как себя чувствуете?

Получив болезненный толчок в ребро от Галины Николаевны, подхожу к пациентке и беру её руку. Вспоминаю, что меня просили не болтать лишнего.

— Всё хорошо, — неожиданно с улыбкой отзывается супруга владельца. — Простите, мне сказали не мочить руку, а я приняла душ, и катетер выскочил!

— Бывает. Сейчас быстренько заменим.

Она не морщится, когда я провожу необходимые манипуляции.

Внимательно наблюдает. И Мирон Юрьевич в том числе. Несмотря на дрожащие руки и стоящую над душой Галину Николаевну, я справляюсь с первой попытки. Вены крупные, хорошие. Не приходится напрягаться.

— У вас очень лёгкая рука, — произносит женщина. — Вам говорили об этом?

— Вы первая.

— Спасибо, Вита, — кивает жена Мирона Юрьевича, прочитав моё имя на бейджике.

Я покидаю палату с улыбкой на губах. Старшая выходит следом и начинает отчитывать за то, что я не послушалась и завела разговор с пациенткой.

Да ещё какой пациенткой! Оказывается, состоянием здоровья не стоит интересоваться, когда у женщины на сроке двенадцать недель ни с того ни с сего открылось кровотечение. Мне ничего не остаётся делать, кроме как кивать в знак согласия, словно китайский болванчик.

Когда возвращаюсь на рабочее место, приходится заново наводить порядок. Зачем? Просто так! Чтобы без дела не сидела.

Старшая уходит, мы с Катей остаёмся наедине и немного выдыхаем.

— Сильно ругалась? — спрашиваю у коллеги.

— Ой, да плевать! Я не обращаю на неё никакого внимания. Покричит и перестанет.

— Меня её визгливый голос до дрожи пугает!

— Наша старшая… не плохая. Это точно. Своеобразная просто. Я тут третий год работаю, знаю её как облупленную. Год назад в автомобильной аварии она потеряла любимого мужа. С тех пор без остановки психует. Возможно, со временем это пройдёт.

Мы заканчиваем работу ровно в срок.

Снимаем с себя халаты, прихорашиваемся у зеркала. Катя предлагает посидеть в кофейне, но я отказываюсь.

И так часто задерживаюсь. Бабушка ничего не имеет против, она занята общественной деятельностью вместе с соседкой Ольгой. У них целый план по облагораживанию дома и посадке цветов на клумбах. И толку, что я прошу бабулю не напрягаться, дабы не спровоцировать очередной приступ? Впрочем, пусть лучше так, чем скучает и ждёт меня у окна.

Мы с Катей выходим на улицу, я беру её под руку. Спрашиваю, как там сосед, которого она закадрить хотела.