Свои чужие

Майе понравится, я уверена!

— Всё получится, Вит! — Катя кладёт ладонь на моё плечо и слегка сжимает в знак поддержки. — Но ты главное мне скажи: что ты должна будешь Кириллу в обмен на помощь?

Дверь в сестринскую с грохотом открывается, на пороге показывается Галина Николаевна. Она стоит, уперев руки в бока, и сверлит нас суровым взглядом. Иногда я ловлю себя на мысли, что ужасно боюсь её!

— Обед давно закончился!

— Ещё три минуты! — возмущается Катя, ткнув в циферблат указательным пальцем."

"Я так спорить не умею, поэтому виновато вжимаю голову в плечи.

— На моих часах закончился, — цедит старшая. — Марш на свои места.

Быстро подскочив с дивана, мою чашки. Переживаю, что нам влепят выговор и выкинут из клиники. Это Катя ничего не боится. Она умеет и даже любит пререкаться с Галиной Николаевной.

Вытерев руки полотенцем, несусь в манипуляционную. Сверяюсь с назначениями врачей, готовлюсь к активной работе.

В пятую палату поступила девочка. Молоденькая, хорошенькая. Едва старше девятнадцати. Беременная, срок чуть больше восьми недель.

— Как себя чувствуешь, Алёна?

— Не знаю, — пожимает она плечами. — Кровит, но значительно меньше.

— Это уже хорошо.

— Правда?

Она перехватывает меня за руку и впивается синими глазами в мои.

— Как думаешь… у меня получится сохранить малыша?

Язык прилипает к нёбу, меня трясти начинает. Я не врач.

Алёна обмолвилась, что одинока. Будущий отец свалил, едва узнал о том, что его девушка беременна. Родители злились, ругались, ведь она учится в университете всего лишь на втором курсе, но на аборт не отправили. Когда возникла угроза прерывания беременности, привезли дочь на сохранение в лучшую клинику с современным подходом — нашу.

— Уверена, что сохранить получится, — отвечаю Алёне со всей серьёзностью. — Ты, главное, не вставай лишний раз. Вообще. Лучше меня зови, я прибегу, если надо.

— Спасибо, — улыбается девушка. — Так и поступлю. Не встану, пока не минует угроза.

Я выхожу из палаты в дурном настроении. Хочется улыбаться и грустить одновременно. Слишком привязываюсь к пациентам, не могу абстрагироваться и из-за этого часто потом страдаю.

В манипуляционной пусто, никого.