Свои чужие

Его кожа горячая и влажная, он ведь только что вышел из душа. Я почти не дышу, когда обрабатываю живот. Кирилл не дёргается, не вздрагивает от моих движений. Никак не реагирует. Значит, доверяет?

Переместившись за его спину, вытираю тыльной стороной ладони жгучие слёзы. У меня получается плакать беззвучно. Почти. Пока он не видит.

Заканчиваю я быстро. Закручиваю тюбик, читаю название. Кирилл оборачивается и забирает его у меня из рук. Достаточно агрессивно. А затем возвращается в спальню, и я иду следом за ним.

Уходить на тороплюсь, знаю, что всё равно в своей комнате не усну. Здесь есть хотя бы малюсенький шанс на то, что Самсонов станет более сговорчивым и я узнаю, что же с ним произошло.

Он кладёт мазь в ящик тумбы и собирается выйти из комнаты.

— Куда ты? — спрашиваю севшим голосом.

— Воды попить.

— И мне принеси.

Кирилл кивает, уходит. Я остаюсь одна. Шмыгаю носом, обнимаю себя за плечи. Что делать дальше, совершенно не знаю. О чём с ним разговаривать? О чём спрашивать? И стоит ли.

Самсонова долго нет.

Я успеваю заскучать. Ложусь на пустующую половину его кровати, сворачиваюсь клубочком и смотрю на дверь в надежде, что он вот-вот придёт. Понятия не имею, сколько проходит времени… Полчаса? Сорок минут? Часов в комнате нет.

Кирилл возвращается в тот момент, когда я хочу встать, чтобы пойти за ним. Расслабленный, спокойный. С бутылкой воды в руках. Он бросает её в сторону кровати, я ловлю. Жадно присасываюсь губами к горлышку и пью, пока Самсонов открывает шкаф, достаёт оттуда футболку и надевает её.

— Я предлагаю спать, Вита, — произносит он, стоя ко мне спиной. — Завтра рано вставать.

— Так суббота же!

— Я часто работаю по выходным.

Он разворачивается и идёт к кровати. Замечает, что постельное бельё расправлено, а подушка теперь не на полу — на месте.

К счастью, Кирилл ни слова не говорит, когда я забираюсь под одеяло и всем своим видом показываю, что останусь здесь. С ним. Пусть выталкивает, силой уносит. Что угодно делает!

Тяжело вздохнув, он ложится рядом, несколько секунд молча смотрит в потолок, потом ровно произносит:

— Если планируешь ещё когда-то спать со мной, то должен сказать, что… подобное случается крайне редко.

Я вспыхиваю, потому что понятия не имею, что он имел в виду и будем ли мы ещё когда-то спать вместе. Хорошо, что приглушила ночник и Кирилл не может увидеть горящий румянец на моих щеках.

— Но на всякий случай ляг подальше.

— Ты буйный? — усмехаюсь я.

— Возможно.

Кирилл тоже улыбается.