Клиника одиночества

Обладая безупречной формой головы и шеей, как у Нефертити, Люба носила ежик с девятого класса, и до сегодняшнего дня ей не хотелось ничего менять. Неужели это влияние Максимова? Пока он не стал на каждом свидании информировать ее, что гораздо больше любит женщин с длинными волосами, чем с короткими, у нее не возникало мыслей о смене прически. Получается, он начинает управлять ее сознанием? Как говорится, если вы страдаете паранойей, это еще не значит, что за вами не следят...

«Ни за что не буду отращивать волосы!» – строго сказала она себе и решительно зашла в расположенную тут же маленькую парикмахерскую.

«Вот и славно! Максимов должен знать, что я не собираюсь подчиняться его фанабериям! Он говорил на днях, что терпеть не может неестественный цвет волос.

Подбирая под гранатовую голову гранатовую же помаду, Люба спросила себя: «Интересно, если бы я сказала, что обожаю усатых мужчин, а Борис взял бы и сбрил свои усы на следующий день? Обиделась бы я?»

Потом она вспомнила, что просила Максимова расстаться с усами, но он напыщенно заявил, что не собирается ничего менять в своем облике. А раз так, она тоже не будет.

"Зоя открыла ей взбудораженная, в шортах и майке. Глядя на ее сияющие глаза, Люба запоздало подумала, что теперь, наверное, не стоит приходить к ней так вот запросто, без звонка.

– А, приветики! Заходи.

– Ты не одна? – прошептала Люба.

– У меня Иван Сергеевич, ты с ним знакома. Видела, когда помогала убирать учебную комнату. Да входи же!

– Я просто принесла тебе маленький презент по случаю гонорара.

– Спасибо. Батон? Отлично, у нас как раз хлеба нет. – Зоя почти насильно втянула ее в прихожую.

– Неудобно, Зоя. Я тебе багет оставлю...

– Без разговоров! Я все равно собиралась тебе звонить, чтобы ты к нам спустилась поужинать. Я котлет навертела.

– Зоя, спасибо, но я не голодна... Хотя пахнет упоительно.

– Нужно, чтобы ты обязательно поела, иначе ни за что не поверишь, что нюхала котлеты в моем доме. Скажешь еще, что это мираж. Но у Ваньки жуткий насморк, предупреждаю.