Клиника одиночества

– Менгисту Хайле Мариам, – без запинки произнесла Зоя. – В Эфиопии, кажется. Видите, дети, какая я старая. Живое ископаемое.

Варя улыбнулась именно так, как приличествует, когда люди начинают рассказывать тебе о своих очевидных недостатках. Склонив голову Стасу на плечо, она спросила:

– Так что, Зоя Ивановна? Вы закончили? Можно, я своего мужа заберу?

– Варь, я грязный как черт, ты испачкаешься. – Стас с досадой отодвинулся.

Он лихорадочно раздумывал, как быть. Придумать предлог и отправить Варю одну? Скорее он сейчас с ходу придумает доказательство теоремы Ферма, чем объяснение для Вари, почему она должна уйти и больше сегодня к нему не приставать! Объяснить Любе, что слово «муж» Варя употребила несколько преждевременно? Нет, сейчас любые его инициативы сделают ситуацию еще более неловкой.

Сдержанно попрощавшись со всеми, Стас последовал за Варей.

Люба не стала даже переодеваться.

Накинув плащ прямо на леггинсы и футболку, она выбежала из клиники и остановила такси. Услышав адрес, шофер поворчал по поводу пробок и предложил подбросить Любу до метро – так она доберется быстрее.

Но Люба только сердито помотала головой и попросила у него сигарету.

Несколько раз поперхнувшись дымом, она выкинула окурок прямо в окно. Скорее домой, в ванну! Принять человеческий вид, смешать мартини с апельсиновым соком и убедить себя, что ничего страшного не произошло. Она же не узнала ничего нового! Ведь Зоя говорила ей, что у Стаса есть девушка, просто Люба предпочла пропустить это мимо ушей.

«Эх, Зоя-Зоя! Стоило же тебе завести роман именно тогда, когда мне больше всего нужна твоя помощь и поддержка!

Держись сама, Люба, сейчас отвлекать Зою от этого молодого красавца по меньшей мере бесчеловечно».

Пусть хоть подруга порадуется жизни, если ей самой не суждено. Да и бессмысленно искать сочувствия у человека, находящегося в любовной эйфории.

Зачем только она увязалась с Зоей убирать эту чертову комнату?! Ну понятно же зачем – чтобы увидеть Стаса!

В первые же минуты встречи она поняла, что влюблена.

В Грабовском ей нравилось все – и щуплое телосложение, и скромные манеры, и застенчивая улыбка. Стас поднимал рамы, отчего на его руках проступал рельеф мышц, и Люба украдкой поглядывала, вспоминая, как эти руки обнимали ее в беседке... От воспоминаний кружилась голова, Любе казалось, что она краснеет.

Женское чутье говорило, что она тоже нравится Стасу.

Да он и сам говорил, не только женское чутье! И было видно, как он расстроился, когда пришла его жена.