Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Нет, дорогая, нужно вдохновение, чтобы понять, где именно вскрыть, какие ткани оставить, какие лучше иссечь, когда переходить на мази… Образно говоря, если хирургия – это проза, то гнойная хирургия – поэзия. А ты здорово подбираешь рифмы.

– Так и знал, что этим кончится, – зло сказал Дубикайтис. – Ты прямо конокрад какой-то! Стоит у меня появиться хорошему врачу, ты тут же сводишь его со двора.

– Я не бесплатно. Лыткина тебе отдам, он давно мечтает о легком труде, плюс ему кто-то сказал, что в поликлинике больше платят.

– Вранье.

– Ему про это знать не обязательно.

– Нашли легкий труд, – обиделась Юля.

– Лыткина? Да ты что? У него же мозги с ножным приводом, целыми днями носится по больнице, чаю попить не присядет. А у нас кабинетная работа, бегать негде. Как он думать будет?

– Это, пожалуй, верно. – Заведующий призадумался.

– Юля, неужели ты хочешь уйти? – глухо спросил Дубикайтис без своей обычной усмешки.

– Нет. Я никогда тебя не покину.

Она хотела, чтобы ее слова прозвучали иронично, но голос подвел.

Стараясь не смотреть друг на друга, они разошлись по разным углам ординаторской.

«Нужно соглашаться, соглашаться, пока еще не слишком поздно! – отчаянно думала Юля. – Пока я еще смогу забыть его, пока желание видеть его каждый день не одолело меня…

Он обидится, перестанет со мной разговаривать и сделает так, чтобы наши смены никогда не совпадали. Мне не придется больше бок о бок стоять с ним на операции, зная, что он понимает каждое мое движение, и я не увижу, как ласково он обращается с больными, как ловко правит кости и накладывает гипс.

Так вот что такое измена! Это готовность причинить боль близкому человеку, лишь бы не страдать самому. Ты обрекаешь его на те муки, которые должен перенести сам.

Изменяя ей, Филипп не может не держать в уме, что рано или поздно Юле станет все известно. Город маленький, человек его ранга всегда на виду, и найдется доброжелатель, откроет глаза обманутой жене.