Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Благодаря его уверенности в том, что она сможет стать неплохим доктором, она им и стала.

Родители воспитали ее как женщину, а он – как человека. Сам того не зная, он пришел ей на помощь в трудную минуту: ведь страшно подумать, как пережила бы Юля измену Филиппа, если бы Дубикайтис почти насильно не устроил ее на работу. Жалкая тень мужа, она тщетно пыталась бы удержать уплывающее счастье, не умея ничем другим заполнить свои дни.

Брак – союз двух свободных людей, а не жизнь человека с тенью.

С юности Юля знала, что красива, и считала себя чем-то вроде уникального произведения искусства, которое в один прекрасный день за крупную сумму приобретет некий ценитель. Она совсем не думала, что добровольно унижается до положения вещи и ставит себя в полную зависимость от постоянства вкусов своего будущего владельца. Бывает ведь, что вещь разонравится, тогда она отправляется на помойку или в подарок друзьям.

* * *– Удалось поспать? – спросил Александр Кимович, когда они с Юлей, сдав смену, шли из стационара в поликлинику.

В ответ она зевнула. С поздним восходом наступала весна, солнце, такое же теплое со сна, как она сама, лениво нежилось в белых подушках облаков, но освещало корпуса по-летнему ярко. Серый ноздреватый снег таял, только в тени старых елей, густо растущих в больничном парке, стояли нетронутые сугробы.

Она работает три месяца, а кажется – целую жизнь. Неужели совсем недавно она не знала убийственной, но такой приятной усталости и чувства гордости за хорошо выполненную работу? Неужели всего три месяца назад ее ночи были свободны от тревоги за больных и от размышлений о том, как им помочь? Три месяца назад она никому не была нужна, но не понимала этого.

Всего девяносто дней, и она стала совсем другой.