Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Она так любила хорошие прически! Всю жизнь носила длинные волосы, но обожала ходить в салоны, каждый раз надеясь на чудо. Она специально не смотрела в зеркало во время стрижки, открывала глаза, только когда стилист наносил последний штрих, но всякий раз оставалась немного разочарованной. Новая укладка ничего не меняла в ней, не открывала никаких тайных нюансов ее внешности.

Сейчас же результат превзошел самые смелые ожидания. Юля просто не узнавала себя в длинноносом уродце непонятного пола.

Не успела она всплакнуть, как вернулся муж и сразу налил ей полный стакан вина.

– Не хочу.

– Надо. Хочешь не хочешь, а сегодня мне придется напоить тебя.

– Ты очень рискуешь. Вдруг я подшофе буйная и начну приставать?

– О! Пей тогда скорее!

– Глупая шутка.

– Я не шучу.

Рыбаков привлек ее к себе, и Юля не нашла сил оттолкнуть его. Он теперь – чужой, обнимает ее только из жалости, но она имеет право на эту последнюю ласку. Всего минуту она позволит себе наслаждаться его надежным теплом и отпустит навсегда.

Они вместе последний раз, их сердца бьются в унисон, прежде чем навеки оторваться друг от друга. Оба запомнят именно этот горький, но счастливый миг разлуки, и в ее доверчивом поцелуе Филипп прочтет: «Я отпускаю тебя. Без злости и обиды, с пожеланием найти в мире счастье, раз сама не смогла дать его тебе».

– Однако я не должен забывать, что сегодня накачать тебя вином – моя цель, а не средство добиться взаимности, как это обычно бывает. Юля, прошу тебя… За мое здоровье!

– За твое здоровье – хоть яду! – Она браво опрокинула в себя вино.

Филипп усмехнулся: на заводе его действительно очень ждут, но будут только рады, если он проведет вечер с женой и отложит карательные мероприятия на завтра.

Он взял пакетик сухого киселя и развел кипятком. В кухне сразу завоняло так, будто здесь сгнила тонна клубники.

– Давай по второй, пока стынет.

Ей было уже море по колено. Она вдохнула побольше воздуха, чтобы разразиться прочувствованной пьяной речью о том, что в ее чувствах к Рыбакову не осталось ничего личного и она будет только рада наблюдать со стороны за его новой жизнью… Но тут зазвонил телефон."

"– Как ты себя чувствуешь? – тревожно спросил Дубикайтис. – Не тошнит?

– Пока нет.