Спасти 6-го

— В свое время он не вылезал из тренажерки.

В бешенстве я расправил плечи и, стиснув кулаки, ждал, пока иссякнет нескончаемый поток оскорблений.

— Даррена, в отличие от тебя, ветром не сносило.

Само собой.

— У тебя есть рост, скорость, но ты слишком тощий.

Убавив звук отцовского голоса до минимума, я сосредоточился на том, что происходило вокруг.

Прямо за спиной у отца, на лужайке, разворачивалась настоящая драма.

Моллой увлеченно беседовала о чем-то с Райсом.

И радостной она не выглядела.

Скорее подавленной.

То ли не замечая настроения подружки, то ли прикидываясь, Райс обвел рукой склон и кивнул на тачку, куда уже набились его кореша. Помотав башкой, он вытянул губы трубочкой, но вместо поцелуя получил отпор и свирепый взгляд. Райс обескураженно пожал плечами и, пробормотав что-то, посеменил к тачке. Влез на заднее сиденье и был таков.

Скрестив руки на груди, Моллой с негодованием смотрела вслед удалявшейся машине. Я сокрушенно покачал головой. Райс — законченный козел, с ним все ясно.

Неясно только, почему Моллой тусуется с ним уже полгода. Относился он к ней откровенно паршиво, да еще путался с кем попало у нее за спиной. Из проверенных источников я знал, что за лето Райс гульнул минимум дважды. Подж лично видел, как этот недоделанный Ромео сосался с малолеткой из приходской школы.

Если Моллой об этом не догадывается, значит она дура, каких поискать.

А если догадывается и закрывает глаза, значит нашла себя на помойке.

— Ты слушаешь, малец? — рявкнул папаша, переключив мое внимание с блондинки на себя.

— Конечно, — соврал я и нехотя поднял взгляд.

Я ненавидел смотреть на отца. Ненавидел его глаза — пустые, мертвые, без тени эмоций, они оживали только при виде страданий кого-то из домашних.

— Собери свое барахло, — велел отец. — Примешь душ дома. Договорим в машине.

Там ты и сорвешь на мне злость без свидетелей?

Хрена лысого.

Ехать с отцом в одной машине, когда он в таком настроении, — все равно что попасться на удочку маньяку, который заманивает детишек конфетами.

Папашины беседы всегда заканчивались одинаково — моим избиением до полусмерти. А я не жертвенный баран, чтобы добровольно подставляться.

Пусть валит один.

У меня в роду самоубийц не было.

— Не могу, — соврал я и, осторожно обогнув отца, шагнул к дверце. — Мне еще надо заскочить на работу.

— Зачем? — оживился папаша. — У тебя сегодня получка? Не вопрос, могу подбросить.

Кто бы сомневался.

— Нет, просто забыл в гараже рюкзак. Хочу забрать.